— Значит, так, Буга, вечером я уезжаю.

Подполковник кивнул, принимая сообщение к сведению.

— Да, уезжаю. Вынужден. На неопределенное время.

Сначала в Лондон, потом, возможно, и подальше...

Можно сказать, драпаю. Есть опасения, кто-то крепко наезжает. Ничего не слышал про это?

— Нет, — удивился Захарчук. — И с чьей стороны наезд?

— Если бы знать... Но кто-то очень рисковый. Про Шахова ты в курсе?

— Да.

— И твои соображения?

Захарчук задумался. Борис Исаакович любил смотреть, как это происходит. У Бути просыпались глаза и лицо светлело. Какой-то таинственный механизм в нем включался, отгоняя сновидения. Надо же, — почему-то умиляло Сумского, — вот тебе и российское быдло.

Копни поглубже, а там — мыслящее существо, цепкое, способное к самообучению.

— Никаких соображений, — ответил Буга. — Шахов увяз в политике, но там проблемы решаются все-таки иначе. По крайней мере без ритуального отсечения голов. Даже предположить не могу, кто это сделал.

— Допускаешь случайность?

— Нет, конечно, какая уж тут случайность.

— Что теперь гадать... Просьба такая.., или поручение, как хочешь. Во-первых, отследи аэропорт, чтобы чисто было. Рейс уточню позже...

— Неужто так горячо? — неожиданно перебил Захарчук.

— Горячее, к сожалению, не бывает... Второе: дача, квартира, родители, мои и Кларины — все на твоем попечении. Все должны уцелеть до моего возвращения.

Справишься?

Буга кивнул, глаза опять потухли. Может, Сумскому померещился их нездоровый блеск?

— Теперь, пожалуй, главное. Выясни, кто лично за всем этим стоит. Привлеки специалистов любого уровня, столкуйся с органами, с группировками, с братвой, хоть с самим чертом! В расходах не стесняйся, кредит получишь неограниченный. Разбейся в лепешку, но отыщи этого человека. Это не только приказ, это большая, человеческая просьба. А, Буга Степанович?

— Сделаю, Борис Исаакович.

— Шахова напугали. Он собирался ко мне, но не доехал. Его увезли прямо из офиса на собственной машине. Пропал и его водитель. Все произошло слишком быстро, никто ничего не знает. Дьявольщина какая-то!

Плюс еще эта отрубленная голова, кому понадобилось рубить ему голову? Варварство какое-то!

— Не скажите, это впечатляет. Головы сейчас многим рубят, новое поветрие. Кому-то показалось забавным завалить Москву отрубленными головами.

— И что дальше?

— Вы хорошо знали Шахова. Кому он мешал?

Сумской ответил сразу.

— Никому в отдельности. Но точно так же можно сказать — всем, кто занимается бизнесом. Любому.

— Вам тоже?

— В каком-то смысле, естественно. Но убил Шахова не я. Какие еще вопросы?

— Только один. Перед кем я должен отчитываться о расследовании? Пока вас не будет?

— Как перед кем? Разумеется, перед Кривошеевым.

Он остается у руля. Какие тут проблемы?

— Хотелось бы обойтись без опеки.

Борис Исаакович в изумлении поднял брови.

— Ты не доверяешь Семену?

Захарчук был прям, как всегда.

— Не доверяю.

— Почему? Опомнись, голубчик Буга. Нелепость какая-то. Вы должны помогать друг другу. У него свои каналы, у тебя — свои. Обмен информацией и прочее. Да ты что, подполковник? Не выспался сегодня?

— Его каналам я тоже не доверяю, — сказал Захарчук.

— Вот даже как? — Борис Исаакович размышлял лишь мгновение. — Хорошо. Буду звонить тебе сам. В определенное время. Так устраивает?

— Устраивает. Еще деталь. Сегодняшний отлет, сопровождение и все остальное... Хотелось бы тоже провести без его участия.