— Очень похоже на любовь между мужчиной и женщиной, — признался Сьенфуэгос. — Два человека сливаются в единое существо, но, к сожалению, этот союз длится совсем недолго. — Он медленно отхлебнул чичи из большой тыквы и покачал головой, словно удивившись собственным мыслям. — Чем лучше я вас узнаю, тем больше склоняюсь к мысли, что вы намного счастливее, чем обычные люди. Любить друг друга и быть всегда вместе — должно быть, это замечательно.

— Расскажи нам о ней, — настаивала Кимари.

— Об Ингрид? — переспросил он. — Но что я могу о ней рассказать? Она наполнила смыслом мою жизнь; ее появление наполнило жизнь страстью и тревогой, сделало ее сладкой и при этом горькой; она открыла для меня новый мир, полный неведомых прежде ощущений, звуков и запахов. Обладание ею перевернуло всю мою душу, открыло ту грань моего существа, о которой я даже не подозревал. Я почувствовал, как мое семя смешалось с ее кровью, и часть меня самого навечно осталась в ней.

— Но это же прекрасно.

— Да, прекрасно; но и печально тоже, потому что в эти минуты я мечтал соединиться с ней навсегда: чтобы ее кровь стала моей кровью, а ее тело — моим телом. Чтобы мы стали такими, как вы.

— Иногда, — призналась Аяпель, — Кимари ласкает меня, а я ласкаю ее, но для меня намного важнее подарить наслаждение ей, чем получить его самой. Между мужчиной и женщиной тоже так?

— Да, если они по-настоящему любят друг друга.

— Значит, не всегда любят по-настоящему? — удивилась Кимари.

— К сожалению, нет.

— Но тогда зачем же заниматься этим?

Канарец задумался, и тут его взгляд упал на кучу изумрудов, занимавшую почти половину хижины, и он махнул рукой в ту сторону.

— Лишь немногие из этих камней безупречны от природы, — произнес он наконец. — Хотя, возможно, некоторые из них можно сделать таковыми. Так вот, с любовью происходит нечто похожее. Когда я впервые увидел Ингрид на берегу той лагуны, то не мог поверить, что бывает на свете подобное совершенство.

— И что же с ней теперь?

— Я не знаю.

— А ты не хочешь снова ее увидеть?

— Думаю, что нет.

— И почему же?

— Прошло слишком много времени. Я уже не тот, что прежде, и она, думаю, тоже изменилась. Падающие звезды всегда красивее, чем те, что сияют веками, потому что, когда они гаснут, то оставляют после себя пустоту, которую ничто не в силах заполнить. Но при этом ни одна упавшая звезда еще не вернулась на небо.

— Откуда ты знаешь?

— Когда-то я был пастухом и спал под открытым небом.

— А что такое пастух?

— Человек, который пасет скот. Там, откуда я прибыл, есть особые животные, которых мы специально разводим, и они дают нам молоко, сыр, шерсть и мясо.

— А, это, наверное, что-то вроде пекари или морских свинок, которые наши женщины откармливают на мясо?

— Да, что-то вроде, только намного больше. Я держал их в горах, и там они паслись, а я ухаживал за ними и охранял.

— Понятно, — кивнула Аяпель. — Я слышала, что очень далеко на западе, по ту сторону гор, живет один могучий народ, который строит дома из камня и владеет стадами животных ростом почти с человека. На этих животных они возят поклажу.

— Как называется этот народ?

— Не знаю.

— У этих людей желтая кожа?

— Желтая? — удивилась она. — Нет, конечно. Я никогда не слышала, чтобы у людей была желтая кожа.

— Они живут около моря?

— Они живут высоко в горах. Очень, очень высоко... Даже выше, чем та гора, на вершине которой обитает Мусо.