Она боялась, и не без причины, что впереди ее ждет такое же разочарование, как и прежде, ведь если даже по чистой случайности она воссоединится с мальчиком, которому когда-то отдала тело и душу, тот окажется одичавшим и грубым мужланом, на нем не могли не сказаться годы, проведенные в одиночестве в этих враждебных местах.

Но без этой цели жизнь казалась ей совершенно лишенной смысла.

Так следовать дальше или повернуть назад? Ингрид страшил этот выбор, ведь в глубине души бывшая виконтесса де Тегисе понимала, что ее звездный час остался позади, а недолгое счастье закончилось в тот самый день, когда корабли Христофора Колумба покинули остров Гомеру, увозя с собой незваного гостя по имени Сьенфуэгос.

Ей давно пора было отказаться от этой авантюры, удовольствовавшись тем, что смогла избавиться от нелюбимого мужа, и вернуться в родную Баварию. Однако она упорно стремилась осуществить невозможное и любой ценой воскресить былую любовь, казалось, давно погребенную в самых глубинах души.

Она взглянула на впередсмотрящего, уже несколько часов наблюдающего за пустынным побережьем. Быть может, он раздумывал, почему такая красивая женщина, которая могла бы иметь весь мир, так бездарно тратит время. Затем окинула мимолетным взглядом остальных матросов, лениво развалившихся на палубе, и прочла в их глазах глубокое сомнение в успехе столь странного предприятия.

— Отчаливаем, — произнесла она наконец. — Здесь нам больше нечего делать.

Капитан Соленый, которого волновал лишь прекрасный корабль, лучший из когда-либо созданных, ограничился только легким кивком помощнику, а тот хрипло крикнул:

— Поднять фок! Тянуть якорь!

— Поднимать фок! Тянуть якорь! — тут же повторил боцман.

Удившие рыбу моряки тут же смотали удочки, сони выбрались из гамаков, недовольно зароптала игравшая в карты компания, и через считанные минуты «Чудо» заскользило по волнам на запад, понемногу увеличивая скорость.

Якаре, косоглазый купригери, повадившийся целыми часами просиживать на рее бизань-мачты, лениво потянулся, наблюдая за снующими туда-сюда матросами. Его очаровали эти странные бородатые существа, владеющие поистине чудовищной магией, позволяющей повелевать гигантской плавучей хижиной и вести ее в нужном направлении.

Малыш Гаитике, который с первой минуты знакомства буквально ходил за индейцем по пятам и понимал его, как никто другой, пытался на свой лад рассказать ему, как живет мир вонючих чужеземцев, а взамен без конца задавал вопросы о Сьенфуэгосе.

— Все только о нем и говорят, но никто не рассказал мне, какой он, потому что они-то его знали уже много лет назад. Он мой отец, но я никогда его не видел... Какой он?

— Здоровенный, сильный, волосатый и рыжий.

— Это я и так знаю. Но какой он человек?

Для воина купригери вопрос оказался сложным, ведь он считал канарца просто чужаком, которому не очень-то были рады, но в благодарность за внимание, оказанное ему мальчиком, попытался описать, каким был гигант, еще меньше года назад деливший с ним самых красивых девушек деревни.

— Смелый и спокойный, — сказал он наконец. — Я никогда не видел, чтобы он выходил из себя или чего-либо боялся. Но потом, когда он ушел к Большому Белому, я решил, что он безумен.

— Почему?

— Только полный безумец направится на территорию мотилонов, — недоверчиво покачал головой туземец. — И он сделал это, чтобы помочь Угольку. А она даже не была его женщиной!

— Она правда была твоей женщиной?

— Моей... И черной! — фыркнул Якаре. — Какие только странности ни случаются в мире, где живут черные женщины.

— Я встречал чернокожих, но ни одной черной женщины, — признался мальчик, словно считал себя обделенным. — Мне бы хотелось на нее посмотреть.