— Но это же измена! — произнес он дрожащим голосом. — Вас за это повесят.

— Изменой скорее можно назвать вашу попытку оставить нас здесь, даже не заплатив за службу, — Бальтасар Гарроте, за спиной которого стояло с полсотни недовольных, несомненно, чувствовал себя хозяином положения. — Так что советую вам вести себя прилично и не выкрикивать глупых угроз в такую минуту! — с этими словами он повернулся к Луису де Торресу: — Вы привезли с собой письменные принадлежности?

— Конечно.

— В таком случае капитан подпишет эту клятву или будет приговорен к смерти.

— Боюсь, что в подобных обстоятельствах ему не хватит мужества... — обеспокоенно заметил бывший королевский толмач.

— Ошибаетесь... — убежденно ответил Бальтасар Гарроте. — Виконт — человек слова, и честь для него стоит больше жизни, так что он не подпишет, и мы его повесим, — улыбнулся он. — Но если все-таки подпишет, то непременно исполнит клятву, чего бы ему это ни стоило.

— Я не стану подписывать, — сказал виконт.

— Что ж, тогда ладно! — обратился Турок к морякам в шлюпке. — На борту случайно не завалялось веревки?

Один из гребцов наклонился и показал на моток каната на носу:

— Подойдет?

— Вполне.

Веревку кинули на землю, и два человека быстро соорудили петлю и перебросили ее через толстую ветку ближайшего дерева, а в это время Гарроте махнул рукой виконту, велев приблизиться.

— Как вы желаете, сеньор!

— Вы не осмелитесь!

— Дело не во мне, а в вас, раз уж вы решили предпочесть смерть бесчестью.

— Вот подлецы! Мерзавцы! — Капитан повернулся к Фермине Константе. — А ты что собираешься делать? — спросил он.

— Избавлюсь от ребенка, — спокойно призналась она. — Детей повешенных ждет дрянная судьба.

— Мне тоже кажется, что это лучшее решение, — согласился Турок и подтолкнул приговоренного к дереву. — Представляете, каково это — с позором вернуться в Санто-Доминго?

— Хватит! — вмешался Луис де Торрес, явно обескураженный таким поворотом дел. — Надеюсь, что хотя бы на этот раз вы поступите разумно, сеньор... Подписывайте бумагу!

Прикосновение веревки к шее, когда ее слегка потянули двое мужчин, заставило виконта встать на цыпочки и, похоже, вернуло в реальность. Он не сводил взгляда с «Чуда», откуда, без сомнения, наблюдали за этой сценой.

— Секунду! — вдруг попросил он. — Одну лишь секунду! — повернулся он к Луис де Торресу. — Скажите... Вам удалось отыскать этого проклятого пастуха?

— Уже месяц назад.

— Так это он вон там, глядит на меня?

— Надо полагать, что да.

— До чего ж удивительные сюрпризы подкидывает судьба! — вздохнул виконт. — Он был недостаточно хорош даже для того, чтобы ухаживать за моими лошадьми, а лишил меня всего, включая жизнь.

— Сьенфуэгос не хотел вас ничего лишать, сеньор. Так уж сложились обстоятельства.

— Сьенфуэгос! — воскликнул виконт. — По правде говоря, ночью я как раз вспоминал его имя и жалел о том, что не могу с ним рассчитаться... — он задумчиво замолчал. — А в этом документе ничего не говорится о Сьенфуэгосе, верно?

— Верно, сеньор, — ответил бывший королевский толмач. — Он не нуждается ни в чьей защите. Он уже доказал, что сам может о себе позаботиться.

Капитан де Луна стянул сжимающую его шею петлю.

— В таком случае я подпишу, — сказал он. — Торжественно клянусь, что никогда больше не побеспокою виконтессу, но предупреждаю этого чертова пастуха, что отыщу его, чтобы встретиться лицом к лицу со шпагой в руках.