Артеньев резко встал. Артеньев резко сел.

– Любезный, – подозвал он официанта, – мне чрезвычайно нравится эта дама. Рядом с нею какой-то… муж, что ли? Передай эту записку даме. Незаметно, чтобы только ей, только ей…

Клара что-то ела. Что-то пила. Далекая. Недостижимая.

Официант вскоре вернулся, принеся карточку вин.

– Сейчас открыли марсалу. Удостоверьтесь на третьей странице.

На третьей странице – почерком Клары:

«Не вздумай подходить. Ты будешь мешать. Завтра к шести. Каменноостровский. Большая аллея, 14. Не надо раньше. Целую. К.»

Он допил вино и покинул ресторан.

– Эй, извозчик! Вези меня в каюту… закрыться!

На следующий день поехал на Каменный остров. Особняк был отстроен в стиле модерн, с узкими софитами окон. Двери открыла горничная. Молча, сунув руки под фартук, проводила на второй этаж. От большого камина в нижнем холле истекало приятное тепло. Пушистый ковер устилал пологую винтовую лестницу.

– Здесь, – сказала горничная и удалилась, не любопытная.

Клара сидела на полу. Учила пить молоко с блюдца маленьких котят, у которых мелко тряслись тощие хвостики. Не спеша женщина поднялась с ковра, прошла к креслу и села.

– Проходи… Сегодня я выступаю в несколько иной роли. Уже не кельнерша, как ты видишь, а богатая дама.

– Отчего ты здесь, в столице? И почему ты стала богата?

– Я получила большое наследство. Чтобы пресечь, дорогой, твои неизбежные вопросы, сразу же сообщаю, что это наследство в корне изменило всю мою жизнь. Впрочем, хуже я не стала…

– Как дочь? Она здорова?

– У меня нет никакой дочери.

– Не понимаю. А разве в Либаве…

– Какая дочь? Разве ты видел у меня дочь?

Артеньев пожал плечами. Спорить не стал. Он, действительно, слышал о дочери Клары, но никогда не видел девочки.

– Скажи, тебе понравился мой особняк?

– Вот уж никак не думал, что он твой.

– Я его купила. По случаю. А сейчас покупаю имение.

– По какой губернии? – вежливо спросил Артеньев.

– По Виленской. Здесь живет одна графская семья поляков-беженцев. Они дали в газете объявление… Я решила взять!

– Там, в Виленской, немцы, – сказал Артеньев.

– Не вечно же они там будут. Меня немцами не испугаешь. Садись. Хочешь, я покажу тебе зимний сад? Мы поужинаем в саду…

Она ловко подхватила с полу котенка, нежно его лаская.

– Клара, ты – шпионка!

– Какое милое создание, – забавлялась Клара с котенком.

– Клара, ты разве не слышала, что я тебе сказал?

– Слышала. А разве это дурная профессия?

Сергей Николаевич был поражен, что она согласилась с ним и даже не стала допытываться – . как он это установил. На самом же деле он проанализировал связь между событиями и сегодня утром окончательно уверился в этом…

– Ты разве уходишь? – спросила Клара, отшвырнув котенка.

– Я, моя милая, человек военный. Привык иметь дело с врагом лицом к лицу с ним, и… Прости, но я считаю, что шпионаж – это дело нечистое. Я ухожу не от Клары Изельгоф, я покидаю женщину, имени которой не знаю.

– Значит, я грязная? – спросила Клара, приближаясь.

Удар пощечины ослепил его, как вспышка магния.

– Получи ты, чистый воин! – сказала женщина. – Вы, – с презрением заговорила она, – вы хвастаетесь, если вам удается добиться накрытия.