— Эй, не реви, — тихо сказал я. — Слышишь?!

Женщина задрожала и начала рыдать ещё громче.

— Твою мать, дура, — в сердцах выругался я и двинулся к ней, чтобы успокоить или попытаться как-то заткнуть. — Да тише ты, дура, сейчас зомби набегут!

Я протянул руку, чтобы дотронуться до её плеча, но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Женщина резко подпрыгнула и, отскочив от меня метра на два, вытянула руку и стала указывать ей в мою сторону. Она раскрыла пасть, которая стала нереально огромной, и начала истошно вопить.

Я испугался так, что едва в штаны не наложил. Отпрыгнул, вскинул автомат и нажал на спуск. Очередь патронов в пять разорвала голову кричащей твари. И вот тут я услышал отклик. На зов этой бабы отозвалась сразу сотня глоток. Крик ворвался во внутренний дворик, а спустя мгновение его уже сопровождал топот ног.

— Бежим! — уже не таясь, заорал я.

И мы ломанулись через весь двор к противоположной арке. Вот только было поздно, в неё уже влетела бешеная толпа. Двигались они раза в полтора быстрее обычного. Я резко рванул в сторону и дёрнул за руку Лену, увлекая её за собой.

Мне едва удалось захлопнуть железную подъездную дверь. Удар нескольких тел о неё раздался гулом в замкнутом пространстве. Через мгновение град ударов усилился, мертвецы пытались выломать дверь. Справа послышался звон стекла и глухой удар о пол.

Мы рванули в квартиру, дверь которой была прямо. Прикинув, я решил, что из неё можно будет выскочить на другую сторону дома.

Так и получилось. Не церемонясь, я метнул в окно стул. Стекло с грохотом осыпалось. Походя схватил второй стул, пинком отправив первый в сторону.

— Давай лезь, быстро! — крикнул я, ножками сбивая остатки стёкол.

Лена быстро вскарабкалась на подоконник и вывалилась наружу, я тут же повторил её манёвр. В дверь квартиры уже начали ломиться. Но их я уже не боялся, слишком тупые. А вот те, которые не успели к началу концерта и сейчас спешили занять задние ряды, уже напрягали.

Я поднял автомат и одного за другим стал отстреливать спешащих на помощь. Но их всё равно было слишком много.

Снова бег, на этот раз недолгий — минут пять. Но дыхание сбито, руки трясутся, тошнота подкатывает к горлу. Да, нужно было спортом заниматься. Вроде и в спортзал хожу регулярно, но тренировка по армейскому рукопашному далека от спринта. Курить надо бросать, вот это сто процентов.

Я остановил наше шествие, снова набил патроны в магазин. Скинул рюкзак и высыпал ещё одну коробку в карман.

Теперь замучаюсь вечером автомат чистить. Столько стрельбы за одно только утро.

— Что это было такое? — наконец смогла отдышаться Лена, и это при том, что она каждый день по пять километров пробегает.

— Это, Лена, абзац, — уверенно заявил я. — По-русски это называется засада. Эти твари только что исполнили её на раз. Да ну нафиг! — я сам изумился от того, что только что произнёс.

— Что ты ей сделал, что она так орать начала? — как будто не услышав меня, продолжала истерить моя спутница.

— Я ничего ей не делал, ты что, не слышишь? — возмутился я. — Это была одна из них, такая же тварь. Ты что, пасть её не видела?

— Нет, так не бывает, — начала бормотать Лена. — Этого просто не может быть на самом деле.

— Понятно, — усмехнулся я и залепил ей звонкую пощёчину.

Голова Матрёшки дёрнулась, она присела на корточки и заплакала.

— Хорош реветь, — резко сказал я. — А то в такую же превратишься, — я покрутил пальцами, придумывая ей название. — Прапорщиком её назову.

— Почему прапорщик? — размазав слёзы рукавом, спросила Лена, начиная успокаиваться.