Лелоринель решительно подошел к шару и встал напротив гнома:

– Найди его.

Экресса начал ворожить. Поводя маленькими ручками над шаром, он нараспев произносил что-то на незнакомом языке каким-то чужим голосом.

Внезапно широко открыв глаза, Экресса склонился над шаром и тихо, но твердо промолвил:

– Дзирт До'Урден. Дроу, которому уготован один конец, потому что другого быть не может… Дзирт До'Урден, – так же нараспев повторял он, словно это была часть таинственного заклинания. – Вижу… вижу… вижу… – Экресса замолк и хмыкнул. – Вижу обезумевшего лысого эльфа в нелепой маске, – заявил он, пытаясь заглянуть в шар. Обращаясь к эльфу, он добавил: – Может, отойдешь чуток?

Лелоринель засопел, но послушался.

Экресса потер пухлые ручки и пробормотал еще что-то, продолжая всматриваться.

– Вижу, – повторил он. – Зима, глубокие снега. Я слышу… да, слышу вой метели и вижу, как бегут олени.

– Олени? – перебил Лелоринель.

Экресса распрямился и бросил на эльфа сердитый взгляд.

– Олени? – повторил эльф. – Рифмуются с «метели», да?

– Какой же ты надоедливый!

– А ты несносный, – огрызнулся эльф. – Неужели нельзя обойтись без этих виршей? Или у провидцев такие правила?

– Склонность! – обозлился гном и топнул по ковру.

– Не надо ломать передо мной комедию, я не крестьянин, – сказал Лелоринель. – Ни одной лишней монеты за таинственную атмосферу ты не получишь.

Экресса чуть слышно выругался и вновь склонился над шаром.

– Ты остановился на оленях, – фыркнул эльф.

– Еще раз посмеешься надо мной – и отправишься в Бездну искать своего Дзирта, – предупредил провидец.

– Я и оттуда вернусь, чтобы оплатить твои услуги, – не растерявшись, отозвался Лелоринель. – К тому же учти, я могу отличить иллюзию от реального врага, фальшивых стражей от настоящих, да еще умею передвигаться так, что ты меня не увидишь.

– Я вижу все, глупец и сын глупца!

Эльф лишь рассмеялся ему в лицо.

Однако обоим уже надоела бесполезная перепалка, и гном, пожав плечами, снова склонился над хрустальным шаром.

– Я слышал, что Гэндалуг Боевой Топор болен, – заметил Лелоринель.

Экресса прошептал что-то непонятное и возложил ручки на прозрачный шар.

– Вот Мифрил Халл глаза провидца зрят, там трон и одр, печалями объят, – начал гном, но, услышав, как недовольно закашлял посетитель, смолк.

Он выпрямился и повернулся к Лелоринелю.

– Гэндалуг болен, – будничным тоном заявил Экресса. – Смертельно.

– Жрецы пытаются ему помочь?

– Да, но это дворфские жрецы. А это значит, что они мало чем помогут умирающему королю. Коновалы. Это и не важно, – продолжал он, вглядываясь пристальней. – Виной всему не рана, не болезнь, а беспощадное время.

– Старость, – пояснил он, выпрямляясь. – Девятый король Мифрил Халла умирает от старости.

Лелоринель кивнул и спросил:

– А что Бренор Боевой Топор?

– На одре смертном король Девятый, – патетично пропел гном, – с утренним солнцем придет Десятый!

Лелоринель с недовольным видом скрестил руки на груди.

– Но я же должен был сказать, – оправдывался гном.

– Да уж лучше ты, чем кто другой.

– Точно, – подхватил Экресса, стремившийся, что бы последнее слово непременно оставалось за ним.