Будто бы она сама не знала!

Ух, как же Ладка разозлилась! Вылетев стремглав из гостиницы, она хищно огляделась, словно готовясь налететь на первого попавшегося мужика с кулаками и объяснениями.

Вот в чем дело! Тот, в каске и форменном комбезе, был мужиком, и с мужским же самодовольством считал, будто бабьи слезы — вода, и дурь к тому же. А настоящему мужику полагается все это презирать и лишь в редких случаях великодушно жалеть бедняжек малохольных.

Этот спасатель с жутким шрамом на самодовольной физиономии пришел бы, наверное, в неописуемый восторг, узнав, как сильно на нее повлиял.

Иди к черту, сказала она ему, но он почему-то не послушался и не убрался из ее головы.

…С мыслями о нем она остановилась посреди лета, в чужом городе, где пальмы были обычным пейзажем, где шастали фотографы с обезьянками и крокодилами на привязи, где билось о каменные уступы и вальяжно стелилось вдоль песчаного берега море, где в необыкновенной лазури облаков дрожал огонь, на который взглянуть было больно.

Вот дура! О ком она думает?! Когда вокруг то самое счастье, долгожданное и горячее! И каждый раз с новой силой вонзающийся в сердце жар, и несказанный простор.

Она побежала к берегу — легко, вприпрыжку, как в детстве.

Разноцветье панам, шезлонгов, полотенец, купальников, надувных матрасов, пакетов с бутербродами; тапки, зарытые наполовину в песок, пятки всех размеров, золотые спины, румяные животы — вся эта живая радуга ударила в глаза, и Лада сбавила шаг, и стала искать место, где бы пристроиться.

Мимо проплывали пышнотелые леди в розовых пятнах слезавшей кожи и стильных темных очках, визжали шоколадные подростки, стайками грудилась у воды детвора, и шастали туда-сюда продавцы, взмокшие от работы.

Она разулась и, загребая пальцами жгучий песок, пошла к воде.

Какое это было счастье! И в первые минуты, как всегда при встрече с морем, людской шум будто отдалился, стало наплевать на суету и на чужую буйную радость тоже.

Потом она вылезла из сарафана, бросила его на шлепанцы и дрожа от нетерпения кинулась в зеленоватую прохладу.

Плавать быстро Ладка не умела, но держалась на воде уверенно и на спине могла уплыть далеко. Чем дальше от берега, тем прозрачней была вода и отчетливее камешки на дне. Мурашки пробегали по коже каждый раз, когда ее задевала медуза, и это тоже было приятно.

Прошло немало времени, прежде чем она выбралась на берег, и, фыркая по-кошачьи, стала выжимать тощий хвостик. Ей было очень весело и хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

Сейчас она чуточку поджарится на солнышке, потом искупается еще, потом еще и еще, а после полудня, когда станет совсем невмоготу от жары, усядется в кафе на берегу, закажет себе зеленый чай и какой-нибудь легкомысленный бутербродик и будет сонно разглядывать отдыхающих, а может быть, познакомится с кем-то просто так — для ленивой, послеобеденной болтовни.

Стоп, стоп, стоп, у нее же есть дело! То есть, наоборот, развлечение!

Как она могла забыть? Ведь ее ждет какой-то приз. Скорее всего, это окажется пошлый миксер или кофеварка, или даже набор открыток с видами Сочи. Ну и пусть! Это не важно. Важно — почувствовать снова свою удачу.

Наверное, организаторы этой рекламной акции ждут не дождутся, когда она явится, и гадают, почему еще вчера, сразу по прибытии, она не прибежала за подарком.

Наверное, ее встретят с радостью и наговорят кучу приятных слов. А она, красная от неловкости и удовольствия, пожелает им всем такой же удачи.

Лада напялила сарафан, который мгновенно облепил бедра, и помчалась на встречу к этим милым людям. Но потом решила, что получение приза должно состояться в праздничной атмосфере, а значит, нужно зайти в гостиницу и привести себя в порядок.

В номере она приняла душ, тщательно причесалась и стала рассматривать разложенные на кровати шорты, майки и тонкое вечернее платье.