Карбонардо проверил патроны и опустил пистолет в специальный карман брюк на правом бедре, а коробку с боеприпасами в карман куртки. Покинув дом тем же путем, каким и пришел, он пешком прошел к церкви Святого Иоанна Крестителя, где сел в дожидавшийся его кэб и распорядился ехать в Вестминстер. Миновав дом Мориарти, Дэниел вышел на углу, расплатился с возницей, повернул назад и остаток пути проделал пешком, оглядываясь и прислушиваясь.

Мориарти ждал спокойно, размышляя как о намеченном на вечер предприятии, так и о других делах. Он уже обратился к Джорджу Хаккету, строителю и декоратору из Хакни, с просьбой как можно скорее приступить к обновлению и отделке интерьера дома. Профессор знал, что Хаккет не заставит долго ждать — его заказы он всегда исполнял в первую очередь, качественно и быстро.

Мориарти обвел взглядом большую старую кухню с ее красными глазурованными плитками на стенах и большими, кирпично-красными и белыми плитами на полу. В его воображении здесь уже хозяйничала Фанни Джонс — с парой помощниц, буфетчицей и второй кухаркой. Старую раковину нужно заменить, а вот что понадобится еще? Он склонялся к тому, чтобы установить многофункциональную плиту «китченер». Прошло пятьдесят лет с тех пор, как Лимингтон получил первый приз и медаль на «Великой выставке» 1851 года, но репутация плиты и поныне оставалась непревзойденной. Дорого, да, около двадцати четырех фунтов стерлингов — от господ Ричарда и Джона Слэка, 336, Стрэнд — но экономить Мориарти не собирался. У него уже были планы на большую кладовую и буфетную, кое-какие мысли по поводу переустройства подвала с тем, чтобы там могли одновременно спать десять-двенадцать человек. Потом нужно будет поставить несколько новых каминов, заменить обои, постелить ковры, повесить шторы. Здесь можно проконсультироваться с Сэл Ходжес, у нее глаз наметан на такие вещи, и вкус хороший.

Вернувшийся наконец Карбонардо занял свое место за столом, и Профессор еще раз прошелся по всему плану, водя пальцем по карте, указывая на возможные проблемы, в том числе на вероятность дорожного затора, поскольку движение в этом районе не прекращалось до позднего вечера.

Повернувшись к Бену Харкнессу, он спросил, доволен ли тот назначенной ему ролью.

— Я отвожу вас к театру. Ставлю кэб и Архи на ночь. Мое дело — обеспечить, чтобы пара наших парней, Нед и Саймон Дэй, отправились в Брайт-ярд и взяли там кэб и хорошую лошадку. С ночным сторожем договорились — он ничего не заметит, а лошадку я подобрал. Кличка — Яблочко. Золото. Смирная, послушная.

Большинство возниц брали экипажи и лошадей внаем у владельцев больших конюшен за определенную плату, обычно от девяти до двенадцати шиллингов в день.

Бен Харкнесс был настоящим брильянтом в общей массе извозчиков, людей с ужасной репутацией, что объяснялось, прежде всего, сопутствовавшими данной профессии соблазнами. В Лондоне насчитывалось более четырех тысяч кэбменов, и многие из них обслуживали так называемые «водопои» — трактиры, гостиницы, пивные. Среди них было немало пьющих, причем, некоторые пили сутки напролет, поскольку не имели крыши над головой. Частенько они засыпали в барах и тавернах, а то и в своих же кэбах. Естественно, что при таком образе жизни у людей развивались не самые лучшие стороны характера: несдержанность, грубость, задиристость, лживость. Не таков был Бен Харкнесс — мошенник со стажем, знаток уличных фокусов и афер. Бойкий на язык и не страдающий избытком совести, он мог бы добиться успеха на любом криминальном поприще, но рано задумался о будущем, обучился ремеслу извозчика и поступил в услужение к Мориарти, с которым прошел едва ли не весь путь наверх.