— Я не дам этой маленькой грязнуле целовать меня, — предупредил Виктор.

Его мать ничего не сказала; Виктор не был и вполовину так противен, как она ожидала. Когда он хотел, он мог быть ужасно непослушным.

Эммелин и Берт только что отошли от окна, когда Морлвира появилась снаружи, ее очень осторожно нес Виктор. Зловещее торжество, казалось, запечатлелось на ее суровом, холодном лице. Что касается Виктора, какая-то презрительная ясность сменила предшествующее уныние; он, очевидно, принял свое поражение с высокомерным достоинством.

Высокая леди дала указания лакею и устроилась в экипаже. Маленькая фигурка в белом костюмчике моряка вскарабкалась вслед за ней, все еще тщательно удерживая изящно одетую куклу.

Автомобиль должен быть дать задний ход, отъезжая.

Очень незаметно, очень ловко и безжалостно Виктор выпустил Морлвиру из рук, чтобы она упала на дорогу точно за катящимся назад колесом. С мягким, приятно звучащим хрустом автомобиль проехал по распростертой фигурке, потом двинулся вперед, и хруст повторился. Экипаж отъехал, а Берт и Эммелин стояли, в испуганном восхищении рассматривая жалкую кучку измазанного маслом бархата, опилок и леопардовой кожи — все, что осталось от ненавистной Морлвиры. Они испустили пронзительный восторженный вопль и помчались, дрожа, подальше от сцены так скоро разыгранной трагедии.

В тот же день, когда они были увлечены преследованием птиц на берегу пруда в Cент-Джеймс-парке, Эммелин торжественно сообщила Берту:

— Я тут думала. Ты знаешь, кто это был? Он был тот самый маленький мальчик, которого она отослала жить к бедным людям. Он вернулся и сделал это.