Но приехало слишком много народа. Нас разместили в гостинице „Советская“. Здесь жили рядовые актеры, а звезды — Пырьев, Эйзенштейн, Ладынина, Черкасов, Пудовкин, Тиссэ — в доме, который назвали „лауреатником“. Были здесь и Эрмлер, и Завадский, и Уланова, и Марецкая.

Жизнь в Алма-Ате — труднейший отрезок времени, очень сложный и необыкновенно интересный… Тогда уже ввели карточки, по ним мы получали хлеб. Я почему-то очень хорошо помню Пудовкина. У него в руках авоська, а в ней буханка черного хлеба, который он пытался на что-нибудь выменять или продать, как и все остальные…

Алма-Атинская кинофабрика была крошечной студией с одним большим павильоном и несколькими маленькими. Работали в три смены. Уже была зима, но в павильонах не топили. Мы с Крючковым снимались ночью в „Парне из нашего города“, у нас изо рта шел пар. И мы мечтали о стакане горячего чая, даже не чая, а просто кипятка…»

В трудных производственных и бытовых условиях, при острой нехватке квалифицированного технического состава и актеров было быстро налажено производство фильмов, которое шло круглыми сутками.

ЦОКС, справа — С. Эйзенштейн

С нечеловеческой нагрузкой работали все, в том числе и известные актеры — лауреаты премий, народные любимцы. Они, как и все, голодали, чтобы выжить, меняли вещи на продукты, делились друг с другом последним, порой валились от усталости прямо на пол и засыпали…

В это страшное время мерилом человеческих отношений стали не слова, а Поступки. Даже много лет спустя Сергей Михалков с благодарностью вспоминал, как Лидия Смирнова отдала ему пальто мужа — единственную вещь, которая осталась в память о нем. А ведь его можно было продать, обменять на продукты… Когда она сама погибала от тифа, ее выхаживал и делился своим пайком известный оператор Владимир Рапопорт, с которым актриса, несмотря на свои многочисленные увлечения и серьезные романы, став гражданской женой, прожила до самой его смерти.

Из-за большой скученности людей, нехватки медикаментов и недоедания в городе разразились эпидемии.

О своем друге, замечательном ленинградском актере Борисе Блинове — незабываемом комиссаре Фурманове из «Чапаева», снимавшемся в фильме «Жди меня» режиссера Александра Столпера, вспоминает народный артист СССР Павел Кадочников:

«К тому времени, когда работа Блинова в картине подходила к концу, жители перенаселенного города Алма-Аты начали испытывать большую нужду в продуктах и питьевой воде. В Алма-Ате вспыхнул брюшной тиф. Заболел и Борис…

— Ты не болен, Боря? Иди к врачу, может быть, у тебя тиф! — говорили ему.

— Это малярия, болезнь противная, но не заразная, — отвечал он и продолжал работать.

Борис отчаянно боролся с болезнью, только бы не свалиться, только бы закончить картину. Последний съемочный день с его участием был напряженным. Все понимали, что Блинов болен, но никто из товарищей не подозревал, что у него тиф и что он работает с температурой под сорок.

— …Знобит немного, — говорил он, — но ничего, выдюжу.

Съемки были закончены, и Блинов слег… Лежа в постели, он нарисовал на стенке странное чудовище, вылезающее из трясины, обвитое болотной травой, тиной… У чудовища были большие, печальные глаза. Под рисунком надпись: „Малярия“. Это был его первый и последний рисунок в жизни…»

Борис Блинов ушел из жизни 13 сентября 1943 года.

На прощании с ним режиссер Сергей Васильев сказал:

— Да будет тебе земля пухом, хороший парень. Ты умер, как солдат на боевом посту.