– А вы уверены, дто они настоящие?

– О, ещё бы, – сказал О’Нейл.

– Не искусственные?

– Разве я похож на человека, который выложил бы пять сотен за искусственные?

– Нет, конечно. Я полагаю, что вы не сделали бы этого, – Парсонс бросил торопливый взгляд на молодого человека, а потом снова обернулся к О’Нейлу. – И вы... вы хотите... Вы хотели бы продать и их?

– Так я же уже рассказывал вам, – сказал О’Нейл, – что из армии меня демобилизовали прямо здесь, а живу я на Юге. Все свои денежки я спустил в карты, ещё тогда, когда нас везли сюда из Японии на пароходе, и теперь черт побери, я просто понятия не имею, как мне добираться домой.

– Ну я... я с удовольствием готов уплатить вам за них пятьсот долларов, – сказал Парсонс. Он торопливо облизал губы. Казалось, что у него внезапно пересохло во рту. – Естественно, при условии, что они окажутся настоящими.

– В том, что они настоящие, можете не сомневаться. Но за пятьсот долларов я их не отдам.

– Но они обошлись вам именно в пятьсот, – заметил Парсонс.

– Правильно, но их же там нужно было найти, торговаться с этим старым японцем, а потом ещё везти сюда, в Штаты. Нет, меньше чем за тысячу я их не отдам.

– Ну, знаете, это дороговато, – сказал Парсонс. – Мы ведь к тому же не знаем; настоящие они или нет. Они ведь могут оказаться и искусственными. Кое-кому удавалось всучить мне и не такое, – сказал Парсонс. – В конце концов я же вас совершенно не знаю.

– Верно, – сказал О’Нейл, – но, надеюсь, что вы не думаете, что я возьму у вас деньги, не дав вам возможности осведомиться у ювелира.

Парсонс уставился на него подозрительным взглядом.

– А откуда мне знать, что ювелир этот не окажется вашим другом?

– А вы можете выбрать любого ювелира, который только понравится вам. Я даже не буду вместе с вами входить в ювелирную лавку. Я дам вам этот жемчуг, а сам останусь на улице. Послушайте, уверяю вас, это самые настоящие жемчужины. И единственная причина, побуждающая меня продать их, в том, что мне уже порядком надоело болтаться здесь. Я хочу, наконец, поскорее добраться до дома.

– Ну, как вы думаете? – спросил Парсонс, обращаясь к молодому человеку.

– Не знаю, – сказал молодой человек.

– Вы согласитесь зайти со мной к ювелиру?

– А зачем?

– Зайдемте со мной, – сказал Парсонс. – Я вас очень прошу.

Молодой человек пожал плечами.

– Ну что ж, ладно, – сказал он.

Они все вместе двинулись по улице и скоро подошли к ювелирной лавке. На вывеске значилось: “ПОЧИНКА, ОЦЕНКА”.

– Давайте-ка заглянем в эту, – сказал Парсонс. – Давайте ваши жемчужины.

О’Нейл протянул ему мешочек.

– Ну, вы идете? – спросил Парсонс молодого человека.

– Иду, иду, – сказал молодой человек.

– Вот вы сейчас сами увидите, – сказал О’Нейл. – Вам там наверняка скажут, что они стоят не меньше тысячи.

Парсонс вместе с молодым человеком вошел в ювелирную лавку. О’Нейл остался подождать их на улице.

Ювелиром оказался сухонький старичок, который сидел, склонившись над часовым механизмом. На них он даже не глянул. Голову его опоясывал полуобруч с прикрепленным к нему окуляром из черной пластмассы и он что-то извлекал из часов со старанием человека, вытаскивающего мясо из клешни омара.