— И не говори, — вздохнул я, отвечая на рукопожатие. — Ты здесь какими судьбами?

Василь фыркнул.

— Подняли ночью и увезли на аэродром, вот какими. Хорошо хоть тревожный чемоданчик давно собран.

— Да не, — отмахнулся я. — Ты с кем? Просто никого из надзорного дивизиона не вижу.

— А-а-а! — понятливо протянул мой бывший сослуживец. — Временно в комиссариат перевели. Зимник к себе по старой памяти взял. Теперь ассистентом при нём состою. По категории это как уполномоченный выходит.

— Даже так? Растёшь! Слушай, Зимник — понятно, а чего Суббота самолично из Новинска сорвался?

— Так дело-то резонансное! Все на ушах стоят, уже и в столицу информация ушла. Барон весь на нервах.

Я уставился на товарища с откровенным недоумением.

— Барон?

Василь вздохнул.

— Петя, ну ты чего — не выспался, что ли? Барон Суббота, сечёшь?

Я после бессонной ночи и в самом деле соображал не лучшим образом, но припомнил что-то такое из суеверий аборигенов Чёрного континента, вывезенных работорговцами за океан, поэтому кивнул, зевнул и спросил:

— А Машка что же?

Василь пожал плечами.

— Не взяли. Вообще никого из женщин не взяли на этот раз. Прямой запрет был.

— Да, слушай! — встрепенулся я. — А что там с убийством того преподавателя?

Приставать с расспросами к Городцу не рискнул, а вот Василь — совсем другое дело, но не выгорело.

— Не в курсе, — покачал головой бывший сослуживец. — Нас с расследования сняли, вроде что-то по линии контрразведки всплыло. Там ещё какого-то чина из полицейского управления убили — короче, кучно пошло.

Тут меж машин двинулись бойцы штурмового взвода, и распределявший их по экипажам Владимир Ельня перехватил мой выразительный взгляд, ухмыльнулся и отправил к нам Матвея Пахоту. Тот с холодной отстранённостью пожал руку Василю, а вот меня облапил, стиснув при этом так, что аж рёбра хрустнули.

— Здорово!

— Да легче ты! — попросил я. — Можно подумать, год не виделись!

Старшим над нами поставили оперативника из новинской комендатуры. Мы с этим светловолосым и жилистым лейтенантом со впалыми щеками уже сталкивались по службе, так что обошлось без представлений. Звали его Евгением, фамилия была Вихрь.

Он сразу потребовал развернуть карту и очертил карандашом один из городских кварталов.

— Гляди, — указал мне после этого, — сейчас едем в общежитие, берём аналитика и выдвигаемся сюда. Всё ясно?

— Так точно!

Тогда опер глянул на Василя.

— Список местных операторов взял? — И после утвердительного кивка скомандовал: — По коням!

Но вот так сразу покинуть расположение пограничников не вышло, пришлось пристраиваться в хвост колонны и дожидаться своей очереди, да и через железнодорожные пути легковушки еле-еле переползали, образовался затор. Во двор общежития я заезжать не стал, в этом попросту не возникло нужды, поскольку на улицу почти сразу вышли прилетевшие из Новинска молодые люди гражданской наружности. Я углядел Льва и помахал ему. Тот никак на приветствие не отреагировал, но вот дамочка с папиросой приняла факт нашего знакомства к сведению, спросила что-то у подошедшего к ней Вихря и отправила моего бывшего одноклассника именно к нашей машине.

— Ты чего такой хмурый? — поинтересовался я, протянув Льву руку.

Тот ответил на рукопожатие и небрежно кивнул Матвею и Василю, после досадливо поморщился.

— Вот мне больше делать нечего, кроме как невесть куда посреди ночи срываться и непонятно кого разыскивать! У меня вообще-то планы на день были! С Палинским серьёзный эксперимент намечался!

Заявление это покоробило не меня одного, Матвей нахмурился, а Василь и вовсе чуть не подпрыгнул на месте.