— Сплюнь! — потребовал Матвей.

Я рассмеялся и махнул рукой.

— Всё, бежать пора!

— Ни пуха!

— К чёрту!

Бойцы один за другим начали возвращаться к автомобилям, так что я поспешил усесться за руль и обратился к уже устроившемуся на пассажирском сиденье Георгию Ивановичу:

— Куда едем?

— Пока на улицу, — пробурчал тот.

Я подумал-подумал и справляться о состоянии его руки не стал, вместо этого принялся тянуть в себя сверхсилу. Вновь вернулось жжение и неприятная ломота, стоило бы погрузиться в медитацию, да только времени на это уже не оставалось, только-только довёл заряд до трёх мегаджоулей, и прозвучала команда открывать ворота.

Выдвинулись мы на вездеходе и двух грузовиках, в кузовах которых вперемешку разместились оперативники и бойцы штурмового взвода. В одной машине старшим поставили Евгения Вихря, в другой командовал Владимир Ельня. С нами помимо Василя и вставшего за пулемёт Андрея на выезд отправились ещё три сотрудника оперчасти комендатуры, с которыми мне по работе сталкиваться прежде не доводилось. Льва в этот раз на выезд не взяли; как оказалось, его привлекли к поддержанию канала связи с Новинском.

— Короста! — обернулся капитан Городец, стоило только нам вывернуть на улицу. — От нас ты на связи с диспетчером, имей в виду.

— А как же рация? — озадачился Василь.

— Радиоперехваты ещё никто не отменял, — отрезал Городец. — Обеспечишь нам закрытый канал. Ясно?

Кое-какие способности к ментальному общению у моего бывшего сослуживца имелись, но не слишком-то выдающиеся, поэтому Василь страдальчески поморщился и обречённо выдохнул:

— Так точно!

Первая остановка случилась у нас уже в соседнем квартале, и случайной она отнюдь не была. Мало того что мне велели ехать по конкретному маршруту, так нас там ещё и ждали. Рядом с загнанной в боковой проезд телегой с высокими бортами и обрезанными постромками стоял мотоцикл разведвзвода, бойцы с оружием в руках расположились в теньке. В теньке они и остались, только командир мотокоманды с погонами старшего вахмистра подошёл и принялся что-то втолковывать Городцу, взявшемуся самолично осматривать ничем не примечательный образчик гужевого транспорта.

Одним из разведчиков оказался Никита Алтын, вот я и выбрался из вездехода будто бы размять ноги. Заодно мотнул ему головой, а когда егерь подошёл и ответил на рукопожатие, без лишних обиняков спросил у него:

— И что у вас тут?

Никита оглянулся на телегу и ухмыльнулся.

— Давай баш на баш! Что в общаге вчера стряслось?

— Нихонские диверсанты наведались. Шестнадцать человек положили.

— Это которые все в чёрном? — сообразил Алтын. — У нас зенитные установки пытались уничтожить, чуть не проворонили.

— Так что с телегой? — повторил я свой вопрос.

— Да непонятно, — развёл руками Никита и, понизив голос, добавил: — Похоже, ваши диверсанты кого-то живыми захватить собирались.

— С чего взял?

— А с того, что там двойное дно и пятна крови, точно кого-то уже перевозили! Видать, как стрельба началась, их подельники сделали ноги, а телегу бросили. Может, под бомбёжку попасть испугались, может, на патруль нарваться — чего не знаю, того не знаю. Нам сказали по округе проехаться, всякое разное посмотреть. Ну и нашли.

Послышался гул авиационных двигателей, и я завертел головой по сторонам в поисках укрытия, но волновался напрасно: вскоре над крышами домов прошли в сопровождении бипланов-истребителей четыре звена тяжёлых трёхмоторных бомбардировщиков с эмблемами республиканского военно-воздушного флота.