— Два! — сказал Георгий Иванович, и в этот самый миг через забор к нам перелетела пара противопехотных гранат на длинных деревянных ручках.

Только это штурмовиков и спасло. Щелчки сработавших запалов они расслышали заранее, одна граната разлетелась металлической пылью, другую окутал энергетический кокон, который и погасил взрывную волну. Но самое главное — бойцы успели прикрыться кинетическими щитами и рухнули в траву за миг до того, как загрохотали выстрелы и прыснул щепой забор.

Ударили по переулку сразу из нескольких стволов, автоматическое оружие вмиг изрешетило доски, но пистолетные пули теряли скорость и падали на землю, а винтовочные, хоть и пронзали защитные экраны, летели над головами залёгших бойцов. Несколько попаданий пришлось в морду вездехода, я рванул ручку коробки передач и утопил педаль газа, а ещё на резком выдохе выбросил вовне всю сверхсилу разом и вогнал себя в состояние резонанса. Автомобиль резво скакнул назад, и в тот же миг с мансардного этажа соседнего дома по нам ударили сразу три пулемёта!

Мой энергетический выброс сорвал с кустов листву и поднял в воздух пыль, следом кто-то из штурмовиков запалил дымовую шашку, и видимость сократилась буквально до нескольких метров. Попавшие под перекрёстный огонь бойцы распластались в сточной канаве и принялись отстреливаться из автоматов, а потом в срубе полыхнуло пламя и послышались вопли сгорающих заживо людей, пулемёт там резко смолк.

Тут один из засевших на мансарде стрелков и накрыл вездеход очередью! Шибанули по кузовному железу пули, разлетелось и без того треснутое лобовое стекло, бритвой обожгла щёку острая боль, вскрикнул Василь, ругнулся Андрей. Ну а дальше резонанс сделал меня центром вселенной, мир стал простым и понятным, выброшенная в пространство сверхсила превратилась в продолжение нервной системы, и я начал гасить скорость летевших в нас тяжёлых и быстрых винтовочных пуль.

Даже в состоянии транса это действо требовало полнейшей сосредоточенности, и было мало шансов добраться до выезда из переулка, так что я выкрутил руль налево, и вездеход задом снёс правый забор, повалил и раздавил уличный туалет, укрылся от обстрела за курятником. Не укрылся даже — просто спрятался, пропал из виду и перестал мозолить глаза стрелкам.

С дороги ударил крупнокалиберный пулемёт, принялся дырявить мансарду, пули прошивали её насквозь и уносились дальше, оставляя огромные дыры в кровле. А следом с противоположной стороны и вовсе принёсся сгусток сияния, пробил торцевую стену и рванул внутри, аж крышу подкинуло! Она частично разлетелась, частично обвалилась, разом умолкли две пулемётные точки. Теперь по штурмовикам вели огонь исключительно из окон первого этажа.

Продолжая удерживать себя в состоянии резонанса, я обернулся и обнаружил, что Андрей Головня накладывает на свой левый бицепс давящую повязку, а Василь скорчился на сиденье, весь перепачканный в крови. На его боку расплывалось красное пятно, а из простреленного бедра вовсю хлестало алым.

— Сильно зацепило?

— Рули давай! — прохрипел Василь и передавил ногу жгутом управляемого давления; кровотечение разом ослабло, но полностью не прекратилось.

Городец перебрался на задние сиденья, распахнул чемоданчик с красным крестом на крышке и спросил у пулемётчика:

— Стрелять сможешь?

— Смогу! — отозвался Андрей Головня, поднимаясь на ноги.

И это было просто замечательно. Хоть по особняку и лупили сразу два крупнокалиберных пулемёта и во все стороны летели обломки кирпича, но засевшие внутри стрелки продолжали огрызаться, подавить их сопротивление никак не получалось. Более того — запущенная штурмовиками атакующая конструкция взорвалась ворохом помех ещё на подлёте к дому, не причинив укрывшимся там людям никакого вреда. Диверсантов прикрывал оператор, и этот оператор, судя по всё более явственно проявлявшейся энергетической аномалии, прямо сейчас стремительно набирал потенциал!

— Линь, не спи!

Удержание себя в трансе требовало всё большей сосредоточенности, но отмашку я не пропустил и без промедления притопил педаль газа.