Только вот внешний энергетический смерч никуда не делся и даже стал виден невооружённым глазом. За счёт скорости вращения сверхсила перестала рассеиваться, моё воздействие обрело стабильность и стало самоподдерживающейся структурой. В воздух взлетало всё больше песка и камней, мелькали ветки кустов и сорванные с них листья.

И вот что теперь с этим всем делать?!

Я сделал хорошую мину при плохой игре. Постоял так секунд двадцать, придав себе невозмутимый вид, немного отдышался и собрался с мыслями, а потом разжёг алхимическую печь и принялся тянуть рассеянную в пространстве сверхсилу по энергетическим каналам обратно, незамедлительно пережигая её и нейтрализуя.

Внешний контур заземления не выдержал и перегорел, меня ощутимо дёрнуло, а по земле принялось расползаться пятно изморози, но в остальном всё прошло по плану, и в какой-то момент лишившуюся значительной части энергии структуру просто разметало. Сверхсила рассеялась облаком морозного пара, и я с облегчением перевёл дух.

Пронесло!

— Эффектно, но не слишком эффективно! — прокомментировал мои экзерсисы доцент Звонарь. — Я бы даже сказал, бестолково. Впрочем, для негатива, пожалуй, не лишено смысла. Простое насыщение пространства сверхсилой в противофазе не приведёт к поражению операторов, озаботившихся заземлением, а вот эффект вращения окажет дополнительную нагрузку на пассивные защитные техники. Только учти: вне Эпицентра скорость вращения для замедления рассеивания сверхсилы придётся поднять на порядок.

Хоть я ни о чём таком изначально и не помышлял, растерянности не выказал, лишь вздохнул.

— Но выйти на пик витка не получилось.

— Было бы странно, если б получилось! — фыркнул доцент.

Тут я и вовсе духом пал, но всё же не преминул уточнить:

— И что теперь?

Макар Демидович поднялся со складного стульчика, взял в одну руку чемоданчик с препаратами, а в другую портфель с бумагами и пожал плечами.

— Будем искать причину. Ты сюда за этим и приехал, — заявил он и скомандовал: — Всё, поехали!

Поехали? Мне ещё стол с зонтом складывать вообще-то!

Руки дрожали, колени подгибались, глаза заливал солёный пот, да и в остальном самочувствие оставляло желать лучшего, а вот Звонарь — как огурчик. Ясно, что он в теньке бумажки заполнял и уколы делал, пока я на солнцепёке операторов обрабатывал, вот только на девятом витке Эпицентра кого угодно за час проймёт. Ему же — хоть бы хны.

В себя я пришёл только на тридцатом километре. До того молча сидел на заднем сиденье, отдувался, вытирал лицо носовым платком да следил за окружающей обстановкой. Раскрасневшаяся ассистентка доцента погрузилась в лёгкий транс, а вот Лизавета Наумовна выглядела лишь самую малость утомлённой. Они со Звонарём вели светскую беседу; некоторое время спустя разговор зашёл о том, что к сентябрю в институте подготовят ещё одну пару квалифицированных специалистов для сопровождения операторов-неофитов в Эпицентр, после вспомнили и обо мне.

— Завтра отъезжаем от госпиталя в половине девятого, — предупредил Макар Демидович. — Второй выезд в три. Лизавета Наумовна, вас больше беспокоить не буду, Нюра возьмёт отпуск до конца недели, мы с Петром вдвоём поработаем.

Я выдавил из себя нечто похожее на улыбку, поскольку оказанному доверию нисколько не порадовался.

Ёлки-палки! Да мне теперь смену в «отстойнике» за счастье отработать будет!

— Сейчас загляни в двадцать четвёртый кабинет, — продолжил инструктаж Звонарь. — Лизавета Наумовна, вы осмотр проводить будете?

Та покачала головой.