— У вас проблемы с психикой? — удивился Салливэн. — Вот уж не подумал бы! А что конкретно? Может быть, вовсе не обязательно обращаться к экстрасенсу?

— Вы понимаете, — влезая в машину, сказал я, — это некоторым образом связано и с вами. Психиатр порекомендовал мне прочесть вашу статью о Белогорском, после того как я пожаловался ему, что довольно часто вспоминаю то, чего со мной не было и быть не могло. Что именно, я скажу позже. Когда я посмотрел статью, то увидел ваш портрет и узнал того человека, которого много раз видел… Вы не поверите где — во Вьетнаме.

— Ну, во Вьетнаме я был, — заметно посерьезнел Салливэн, — но ни с кем из советских там не встречался. И наверно, даже неплохо, что не встречался, ибо такая встреча могла состояться всего только в двух случаях: либо я взял в плен кого-то из ваших, либо они бы взяли меня в плен. Последнее, пожалуй, было более вероятно. Но вам тогда, наверно, лет десять было, не больше… Неужели вы были во Вьетнаме?

— Конечно, нет. У нас когда-то была такая песня со словами: «То, что было не со мной, — помню…» Но именно так дело и обстоит. Я помню то, что было не со мной, а с вашим солдатом Ричардом Брауном. Он был вашим подчиненным в роте «Браво», которой вы командовали. И я помню, что ваша кличка была Donald Duck…

— В доброе старое время я постарался бы выставить вас из машины, — ухмыльнулся Утенок Дональд, — потому что мне стало бы на сто процентов ясно, что вы из КГБ. Сейчас все куда более занятно, потому что ни ФСК, ни СВР корреспондентов не ловят и шантажировать вроде бы не пытаются. Интересно, откуда вы получили всю эту информацию?

— Я не знаю откуда. Мне незачем вас шантажировать. Я просто хочу уточнить, было ли с вами все то, что я помню. Не более того.

— Ладно, рассказывайте, я доеду до одной забегаловки, где можно неплохо перекусить, и тогда вас высажу. Метро там совсем рядом.

— Согласен. Итак, если я не ошибаюсь, в мае 1971 года рота «Браво», которой вы командовали, получила задачу высадиться с вертолетов в тыл одному из отрядов НФОЮВ, как называли эту организацию наши, или Вьетконга, как выражались ваши. По-моему, это было не то 25-го, не то 26-го числа.

— Я тоже не помню точную дату, — отозвался Салливэн, — но что-то такое имело место.

— Этот отряд Вьетконга блокировал опорный пункт одного из южновьетнамских батальонов. Рота должна была нанести удар в тыл и помочь союзникам прорваться к реке, чтобы эвакуироваться на бронекатерах и баржах.

— Припоминаю…

— Но операция пошла не так, как задумывалось с самого начала. Разведгруппа южновьетнамцев, которая должна была обозначить посадочную площадку и вывести на тылы блокирующих базу вьетконговцев вашу роту, угодила в засаду и была уничтожена, причем одного или двух вьетконговцы взяли в плен. Не знаю, как там их допрашивали, но они выложили все, и посадочную площадку накануне вашей высадки заминировали, а кроме того, окружили системой ловушек, пристреляли по квадратам из минометов и пулеметов. Вместе с тем вся система радиокодовых и визуальных сигналов для десанта стала известна «чарли», и роту вашу, по сути дела, отправили на убой…

— Ну, допустим… — сказал Салливэн. — Мы действительно называли вьетконговцев «чарли».

— Приват Браун летел с вами на одном вертолете, Вы его чуть-чуть подтолкнули, когда он зацепился прикладом за край вертолетной двери. А потом выскочили сами. Вот тут и начался ад… «Чарли» заминировали площадку не нажимными минами, а электрическими фугасами.