|
Пришлось партии защищаться всерьез. Уже не только «Московские новости», издававшиеся в основном для иностранцев да для узкого круга надежных «перестройщиков», но и все остальные «прогрессивные» издания, т. е. те, коим политбюро разрешало бежать чуть-чуть впереди прогресса, демонстрируя смелость, были вынуждены ввязаться в полемику, инспирировать «письма трудящихся» и «круглые столы» на своих страницах. И «Огонек», и «Новое время», и, наконец, сама «Правда» — все в лучших традициях яковлевской пропаганды времен наших судов. Скандал растянулся на многие месяцы, но чем больше они барахтались, тем больше влипали, как та муха на липкой бумаге. Это ли было не предвестие того, к чему только и могли привести их игры в «гласность»? Между тем, ровно в то время, как «перестройщики» гневно клеймили нас на страницах своих «либеральных» изданий, — частным образом, через общих знакомых, передавались нам совсем иные упреки:
— Ну, что же вы, ребята, нас так подвели: «спровоцировали» напечатать свое письмо, а нам за это теперь попало. «Московские новости» вообще закрыть грозятся. За что же вы нас так? Мы же никому не мешаем, а обманываем только Запад. Мы-то с вами понимаем, что происходит. И что ты им скажешь, коли «обманывать Запад», как и стучать на иностранцев, для них «нормально»? Выходит, мы же еще и виноваты: «подвели», «спровоцировали». Вроде как сказала мне одна моя соученица по школе много лет спустя: — Ты даже не представляешь, как ты нас всех подвел! — А что такое? — Да как же! Из-за тебя мы стали интересоваться самиздатом, некоторые попались, еле-еле дали им университет закончить, диссертацию защитить… — Ну, извини… — только и мог сказать я. А что мне было еще ответить? Правда ведь, не будь у них в памяти моего примера, жилось бы им всем гораздо счастливее. Начиная свою хитрую игру в «гласность», Горбачев с Яковлевым прекрасно знали, что на родную советскую интеллигенцию они вполне могут положиться. Если их что и тревожило в тот момент, так это возможность нашего влияния; оттого они больше всего и заботились о том, как бы нас изолировать, отсечь. Причем заботы эти, как видно из документов, начались задолго до нашего «письма десяти» да и вообще задолго до «гласности». В июне 1986 года глава КГБ Чебриков докладывал: «Поступающие в Комитет госбезопасности СССР материалы свидетельствуют о том, что, осуществляя целенаправленные подрывные действия, имеющие целью дискредитировать курс партии на ускорение социально-экономического развития страны и дальнейшее совершенствование общественного процесса, противник особое внимание уделяет представителям советской творческой интеллигенции, и в первую очередь деятелям литературы и искусства. Учитывая всеобщий подъем политической и трудовой активности в жизни нашей страны, западные спецслужбы и центры идеологической диверсии модернизируют формы и методы подрывной деятельности, направленные на “идейную деформацию социалистического общества”, разжигание ревизионистских и оппозиционных настроений, пытаются столкнуть советских литераторов на путь отхода от принципов социалистического реализма и партийности литературы. Для достижения своих враждебных замыслов противник стремится внедрить в сознание творческой интеллигенции нигилистическую оценку всей практики социалистического строительства в СССР. Вновь “реанимируются” и выдвигаются на арену идеологической борьбы политические перерожденцы типа Солженицына, Копелева, Максимова, Аксенова, Владимова и им подобные, вставшие на путь активной враждебной деятельности. Многие из них стали прямыми участниками и исполнителями антисоветских провокаций и широкомасштабных пропагандистских акций. |
