«Борьба за мир» продолжала расти и расширяться весь конец 70-х в соответствии с планом и вне всякой зависимости от мировой конъюнктуры. Даже подписание Брежневым и Картером в Вене в 1979 году договора об ограничении ядерных вооружений (ОСВ-2) и встреча в верхах никак не замедлили ее темпов. Напротив, СССР продолжал ее нагнетать, помимо всего прочего — путем выдвижения бесконечных «мирных инициатив» и предложений, явно односторонне им выгодных и заведомо неприемлемых для Запада (неприменение ядерного оружия, меры по укреплению «доверия» путем одностороннего сокращения небольшой части советских войск в Германии и т. п.). Таким образом искусственно (и не без успеха) создавалось впечатление неустанной заботы о мире советских вождей и, по меньшей мере, безразличия НАТО и правительства США, вынужденных эти «инициативы» отвергать. Словом, организационно, психологически, стратегически Советский Союз к концу 1979 года уже выигрывал кампанию и, надо полагать, выиграл бы окончательно через несколько лет, если бы не Афганистан.

Пожалуй, самый важный аспект этой авантюры — даже не конкретная советская агрессия (они случались и в прошлом), а ее удивительная несвоевременность, приведшая к изменению общей обстановки в мире, всего политического контекста. Трудно было придумать более красочную иллюстрацию того, к чему приводит «мирное сосуществование» с советским режимом, особенно для маленькой нейтральной страны. Тем более впечатляла такая иллюстрация в разгар советской кампании за разоружение, за мирное сосуществование, основанное на доверии. Не придумать лучшей рекламы для НАТО — даже Швейцария засомневалась в пользе своего традиционного нейтралитета. И уж как минимум все это не могло помочь «расширению социально-политической базы» советского движения за мир. Напротив, с этого-то момента резко обострилось расслоение на левых и правых в западной политике, особенно в вопросах обороны, а последние получили четкую и хорошо обоснованную позицию. Не в последнюю очередь потому и началось поправение Запада 80-х, приведшее к власти в США Рональда Рейгана, а позднее в ФРГ — Гельмута Коля. Обострилась поляризация в социалистических и социал-демократических партиях Европы, где более умеренное, проатлантическое крыло в руководстве или просто откололось (как в лейбористской партии Англии), или удерживало свои партии от более радикальной позиции (канцлер Гельмут Шмидт в ФРГ, премьер-министр Беттино Кракси в Италии).

С другой стороны, советским вождям пришлось форсировать свою кампанию, нарушать свои планы и сроки, перенапрягать свои ресурсы, пытаясь преодолеть возникшую политическую изоляцию. Даже сокращение «культурного обмена» из-за бойкотов и протестов против их политики серьезно подрывало их возможности, особенно в США. А сама необходимость преодолевать эту изоляцию вызывала подозрения в отношении любых их кампаний. Не случайно даже у меня создалось впечатление, что столь бурно проводимая «борьба за мир» связана с событиями в Афганистане гораздо теснее, чем это было на самом деле.

Тем более ошеломляет успех их кампании.