ьПривлечено к уголовной ответственности: за особо опасные государственные преступления — 57 человек, иные государственные преступления — 417, другие преступления — 61. (…) Осуществлены предупредительно-профилактические меры в отношении 15 274 человек».

Это нарочитое «ужесточение» имело много целей, в том числе и подготовку общественного мнения к более благодарному восприятию последующей «либерализации» (коли она потребуется), и очистку страны от тех, кто может ею воспользоваться А кроме того, режим как бы «повышал ставки» перед началом диалога с Западом, рассчитывая «уступить» несущественное в обмен на жизненно важное Прежде чем пуститься в опасные игры, вожди, видимо, последний раз прощупывали Запад на слабость а вдруг и не потребуется слишком рисковать.

Но то, что для достижения их цели — возрождения «детанта» — скорее всего потребуется игра гораздо более тонкая, они, без сомнения, понимали. Не случайно параллельно и как бы вовсе независимо от «ужесточения» проводился, по выражению Чебрикова, «комплекс мероприятий по оказанию чекистскими средствами всестороннего содействия» планам кремлевских стратегов. Так, еще за несколько месяцев до избрания Горбачева генсеком западная пресса стала наводняться материалами, восхваляющими его как «молодого», «энергичного», «либерального», «прозападного» и т. п. А уж после его избрания этим восхвалениям и вовсе не стало удержу. Горбачев подавался Западу как лучший, если не последний шанс «договориться», а весь его облик был рассчитан на западного потребителя, особенно — умеренно-левой ориентации.

Нужно ли удивляться, что эта кампания была тут же подхвачена левой прессой, социалистами и социал-демократами. Одной из самых первых встреч новоизбранного генсека была встреча с делегацией Социнтерна, а в апреле разведуправление КГБ инструктировало всех своих резидентов в Европе срочно возобновить несколько увядшее за последние годы сотрудничество с бывшими партнерами по «детанту».

«Серьезное обострение международной обстановки и усиление военной опасности, вызванные резко возросшей агрессивностью политики империализма и прежде всего американского, последовательный миролюбивый курс Советского Союза и развернувшееся особенно в странах Западной Европы широкое антивоенное движение поставили Социалистический Интернационал (СИ) перед необходимостью выступить с собственной программой борьбы за мир и разоружение».

В наиболее полном виде такая программа была декларирована на состоявшемся в 1983 году XVI конгрессе СИ, провозгласившем «самой основной» из задач социал-демократии — «обеспечить выживание человеческого рода». Но сформулирована эта задача как обращение к двум «сверхдержавам» — США и СССР.

Конгресс призвал СССР и США к достижению соглашении по проблемам прекращения гонки вооружении, практически повторив при этом многие конкретные предложения, неоднократно выдвигавшиеся ранее Советским Союзом: об ограничении и сокращении стратегических вооружении, о ядерном оружии в Европе, прекращении производства новых видов оружия массового уничтожения, запрещении химического и бактериологического оружия, демилитаризации морского дна и космоса, создании безъядерных зон и т. д..

Именно об этом и просило политбюро в 80-м году лидеров Социнтерна Вилли Брандта и Калеви Сорса. Но тогда «винить обе сверхдержавы» было приемлемо как удобная форма прикрытия по существу просоветской позиции Социнтерна. Теперь же эти тонкости больше не требовались. Тем более что камуфляж «беспристрастности» не уберег Социнтерн от раскола на северное «радикальное» крыло (британские лейбористы, германские и скандинавские социал-демократы) и более проатлантическую «романскую группу» (французские, итальянские, португальские социалисты).