«Мы сделали все возможное со своей стороны, чтобы Хельсинское соглашение могло служить миру и демократии. Однако мы не видим больше для себя возможности продолжать поддерживать соглашение, которое не только не сумело осуществить свои гуманные цели, но не смогло даже защитить своих наиболее искренних сторонников, соглашение, которое превратилось в орудие подавления в руках советских правителей. Мы обращаемся к правительствам западных стран с призывом аннулировать, свести на нет Хельсинское соглашение.

Мы продолжаем верить, что мир во всем мире может и должен основываться на правах человека. Поэтому до тех пор, пока Советский Союз не докажет конкретными действиями свою готовность соблюдать права человека, любое соглашение с ним в отношении мира или контроля за вооружением будет всего лишь самообманом».

Нужно ли говорить, какое негодование вызвало наше заявление у «всего прогрессивного человечества»?

5

Американский аспект

Безусловно, картина «детанта» 70-х гг. останется и неясной, и незавершенной, если мы не коснемся — хотя бы поверхностно — роли США в этой игре. А понять эту роль невозможно без самого общего представления об американской политической культуре и психологической атмосфере, господствовавших в то время. Должен оговориться, что могу оказаться сильно необъективным: я не люблю Америку, невзлюбил ее с самой первой минуты, как там оказался. Достаточно было мне на первом же своем выступлении в одном из университетов, в феврале 1977 года, увидеть эти вечно открытые (или жующие) рты, эти не замутненные никакой мыслью, сияющие идиотским энтузиазмом глаза, как я понял, что объяснить этим людям мне никогда и ничего не удастся. Да и не только мне, но, видимо, и никому, кто будет апеллировать к логике, разуму, рассудку — словом, к отделам мозга, расположенным выше мозжечка.

Впоследствии, проживши там несколько лет, я лишь уточнил и дополнил это свое первое наблюдение, но не опроверг. Напротив, уезжая, наконец, из Америки, я объяснял знакомым, что постоянно чувствовал себя весьма поднаторевшим в здешней жизни. А это, как ни странно, создает дополнительную нагрузку на нервы, как если бы вам пришлось жить в интернате для умственно отсталых подростков.

Как ни странно, видимо, надо пожить там, чтобы почувствовать Европу, европейскую культуру как некую отдельную и единую сущность. Обыкновенно, живя в Европе, мы этого не ощущаем, не замечая ничего общего между французами и англичанами, итальянцами и немцами; оказавшись же в Америке — и китайцу рад, и с японцем находишь больше общего, чем с местным продуктом. И дело тут вовсе не в том, что, как принято говорить, американцы — молодая нация, не накопившая еще своей культуры: думаю, они ее не накопят и через тысячу лет. Ибо заняты отнюдь не этим, а тем, что определено в их конституции странным выражением «pursuit of happiness». Даже перевести адекватно это выражение я не берусь. Во всяком случае, по-русски «погоня за счастьем» звучит слишком издевательски, предполагая полную тщету такого занятия, и уж никак не годится для конституционного права. Точно так же можно было бы торжественно записать в конституцию священное право человека считать себя чайником.

Между тем, именно этой бессмысленной «погоней» за призраком счастья и занята вечно молодая американская нация. Циничная Европа еще в римские времена постигла, что omnia mea mecum porto, что от себя самих не убежать, а улучшить свой жребий можно лишь упорным трудом. Но ведь ровно те и побежали в Новый Свет, кто в это не поверил, кто винил старушку Европу в своих неудачах. Удивляться ли теперь, что их потомки свято верят в «американскую мечту», т.