ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: По-моему, не так давно Эрих Фромм говорил, что Советский Союз — государство реакционное, консервативное. Как вы считаете, насколько его оценка соответствует действительности?

Д-р МЕДВЕДЕВ: То, что Советский Союз — реакционное государство?

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Реакционное, консервативное, так он его, по-моему, охарактеризовал. (…) Фромм имел в виду их международную политику. Иными словами, его точка зрения не совпадает с тем, что вы говорите. По-вашему, они не стремятся расшатать международную обстановку? Они предпочитают иметь дело с дружественными государствами и стабильными правительствами? Они не пытаются разжечь революцию в других странах?

Д-р МЕДВЕДЕВ: Да, мне все представляется именно так! Советский Союз, по-моему, предпочитает стабильные правительства, но именно стабильные правительства демократической ориентации, такие, как, скажем, в Великобритании или Америке. Не ту стабильность, которая имеет место в Испании или…

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: В Португалии?

Д-р МЕДВЕДЕВ: Ну да, или в Уганде, или в какой-либо другой стране, управляемой диктатором. (…)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Проблема эмиграции стала такой злободневной в нашей стране, а вы так красноречиво описали последствия нашего преувеличенного внимания к этой проблеме. Если я правильно понял, вы утверждаете, что не так важна сама проблема эмиграции, как полная свобода выезжать из страны и особенно возвращаться в нее. Именно это вы считаете наиболее существенным. Из этого я могу заключить, что последнее событие в Конгрессе может сказаться негативно на политике советского правительства, что поправка Джексона возымела провокационное действие и Советы решат, будто этот шаг произведен не в русле улучшения отношений, и он даже не будет содействовать большей свободе эмиграции.

Я правильно вас понял?

Д-р МЕДВЕДЕВ: Да, вы поняли правильно. (…)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Вы считаете, что именно статус наибольшего благоприятствования так важен для русских? Он важен для них применительно к торговле или это просто вопрос престижа?

Д-р МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, это вопрос престижа, и не только для советского правительства, но также и для страны, для советского официального мнения об американском правительстве. (…) Если эта поправка будет принята, она будет расценена не только как экономическая санкция, но как победа консервативных и реакционных сил в американской политике в отношении к СССР. По-моему, это может означать определенный прецедент и явится свидетельством того, что сложившиеся между двумя государствами отношения испорчены всерьез и надолго. (…)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Вернемся к вопросу, который мы до этого обсуждали: вы считаете, что разрядка, как мы ее понимаем, — нормализация отношений между нашей страной и Россией — не приведет к усилению там репрессий, как полагают некоторые, те, кто выступает против движения к процессу разрядки. Как я понял, вы считаете, что нормализация отношений может привести к расширению свобод в Советском Союзе, например, к более свободному положению с выездом. Я правильно вас понял?

Д-р МЕДВЕДЕВ: Да, вы поняли правильно, это способствовало бы большему положительному влиянию с этой стороны, и тогда Американская академия и прочие организации возымели бы там большее влияние, чем сейчас, когда они протестуют против некоторых репрессий, направленных против интеллигенции в Советском Союзе. На мой взгляд, улучшение отношений между Советским Союзом и Америкой уменьшило бы репрессии в Советском Союзе, в то время как ухудшение может привести к тому, что СССР станет более закрытым государством, где средства внутренней политики станут носить скорее репрессивный характер, не говоря уже о вероятности усиления власти за счет более консервативных сил.

Теперь, зная последующие события, смешно читать эти показания — они не более, чем курьез.