А может оно и к лучшему. Всё же я не был человеком в полном смысле этого слова. И по мере того как совершенствовалось моё тело и магическая основа, человеческого во мне оставалось всё меньше.

Но обо всём этом будет время подумать позднее. А пока есть более насущные задачи. Осада продолжалась и обе стороны искали пути, как обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу.

Наши дела были так себе, но и у осаждавших дела обстояли не очень. После неожиданной для противника бойни, вокруг их лагеря осталось множество трупов, как псевдокойотов, так и барбазьянов и людей Гамлета. Зона отчуждения и в обычных условиях место весьма недружелюбное, а уж когда вся округа провоняла трупной вонью и запахом крови, то это вообще за гранью.

Постепенно к лагерю осаждающих начинали стягиваться всевозможные падальщики и некоторые хищники покрупнее. Осаждавшие не могли обнести защитным барьером, занимавший большую площадь лагерь, и у них начались неприятности. Даже несмотря на то, что за территорию лагеря нос они высовывать опасались, а если выходили, то большими группами, без жертв всё равно не обходилось.

В основном нападения случались в ночное время. Бывало, что утаскивали зазевавшихся одиночек, слишком далеко отошедших от костра. А бывало, что в лагерь пытались ворваться небольшие стаи тварей и тогда в ночи разгорались короткие, но кровопролитные схватки. Число жертв в стане противника медленно, но неуклонно, росло.

Противники наверняка недоумевали, почему, несмотря на все предпринимаемые ими меры предосторожности, их бойцы продолжают пропадать. А вот я не был ничуть удивлён. Потому что лапу к этому делу, кроме обычных местных хищников, приложил ещё и один Высший хищник. Кабыздоху был скучно, и он развлекался. И хотя я его предупредил, чтобы он особо не буйствовал и не светил свою наглую морду перед нашими врагами, но в целом ограничивать его энтузиазм не стал. Чем бы дитя ни тешилось. Тем более что это было не единственное его занятие. Имелись и другие поручения. Гораздо более важные.

Хотя поселение наркоторговцев не было особо крупным, но всё же в посёлке ещё оставались бойцы, кроме тех, что были в осадившим нас отряде. И понятно было, что командиры осаждавших запросят подмогу. Что они и пытались несколько раз сделать, отправляя гонцов в посёлок. Сначала поодиночке, потом и небольшими группами по два — три, человека. Разумеется, никто из них не дошёл. Кабыздох не зря ел свой хлеб.

Также ожидаемо, главари наркоторговцев, оставшиеся в посёлке, почуяли, что дело неладное и самостоятельно отправили на помощь отправившемуся в погоню отряду, подмогу. На наше счастье, спешивший на помощь врагам отряд, был немногочисленным.

Из скупой информации, подчерпнутой в инфополе, я всё же выцепил, что каждый из наркобаронов считал себя самым главным и никому не подчинялся. Поэтому единой организованной структуры у местной наркомафии как бы и не было. Какие-то общие договорённости у них были, и некоторые правила они даже иногда соблюдали, но в целом каждый был сам за себя. Поэтому попросить помощи у соседа, никто из них не рискнул бы. Потому как тот, почувствовав слабость соседа, первым делом напал бы на него самого, вместо оказания помощи.

По этой причине на помощь своим отправился отряд из двадцати барбазьянов и десятка Гигов, в сопровождении пятёрки колдунов. Отправиться-то, он отправился, но вот до цели своего путешествия не дошёл.

По словам Кабыздоха, отряд заблудился по дороге в негостеприимной полупустынной местности, кишащей опасными хищниками. Кабыздох был очень убедителен, но почему-то я в эту его версию не поверил. Уж больно довольные нотки проскальзывали в его повествовании.

Хотя мы по-прежнему сидели в осаде, но теперь у противника не было возможности как прежде двумя группами круглосуточно пытаться истощить наш защитный экран.