— Что я должна сделать в это раз?.. — Ирина, волнуясь, повесила куртку мимо вешалки.

— Есть такай профессор Хамелеошин — химик, историк науки. Ты должна с ним познакомиться, — монотонно перечислял Архидьяконов. — Он всегда в определённое время по утрам выносит мусор… Так вот, соблазни его!

— Прямо у мусорного бачка? — удивилась Ирина.

— А что? Размажь тушь, заплачь, скажи, что тебя обидели, — голос Архидьяконова звучал всё так же монотонно. — Ну, не мне тебя учить!..

— Кто обидел? — подняла брови Ирина. — Да, я сама кого хочешь обижу.

— Не наговаривай на себя, ты хрупкая! На вид, по крайней мере, а не в душе, — Архидьяконов вздохнул. — Пожалуйся, что тебя обидел твой молодой человек, к примеру… Ну, придумай что-нибудь сама, ты же творческая натура?

— Допустим, а дальше-то что? — подумав, согласилась Ирина.

— Он пригласит тебя к себе, напоит чаем, — Архидьяконов почесал кадык и зевнул.

— С чего вы взяли?

— Он очень хороший человек… Немолодой и давно без жены, интеллигент в третьем поколении, — Архидьяконов поморщился. — В общем, по большому счёту — старый дурак.

— Ну, допустим, — согласилась Ирина, — он пригласит меня, и что потом?..

— Никаких — допустим! — резко перебил её Архидьяконов. — Ты должна сыграть свою роль так, чтобы неизбежно очутиться у него в квартире! Неизбежно, ты поняла?.. Более того, тебе нужно пробыть у него до вечера. Да-да, дорогуша, это не комедия с ряжеными, а работа, за которую я тебе плачу. Ясно?

— А что я буду делать у него до вечера? — растерянно спросила Ирина.

Архидьяконов, чертыхнувшись, вскочил.

— Ну, скажи, что у тебя нет ключа от квартиры, и что ты будешь до вечера мёрзнуть на улице. Придумай что-нибудь, главное, чтобы он тебе поверил!

— Ну, допустим, я притворюсь, что мне очень плохо, и досижу у него до этого чёртова вечера, а дальше-то что?.. — помолчав, кивнула Ирина.

— Всё очень просто, — Архидьяконов положил перед ней бесцветную тонкую пластинку, размером со спичечный коробок. — К Хамелеошину придёт человек, и ты поставишь в его дипломат прослушку. Точнее, поставишь под днище дипломата, — она крепится, как магнит.

— И всё?

— Да, и уйдёшь, — Архидьяконов пощёлкал костяшками пальцев.

— Сразу же?

— Без разницы, дальнейшее уже не имеет значения. Главное, поставь, — Архидьяконов открыл дверь и оглянулся. — Отдыхай, я тебя разбужу, как всегда!

Ирина откинулась на диван и закрыла глаза, спать ей не хотелось. В голову лезли неприятные мысли. Она не заметила, как заснула, и спала без снов.

Половина шестого утра. Профессор Хамелеошин должен был появиться где-то с минуты на минуту, в обычное время, когда он выносил мусор.

— У вас есть его портрет?.. — не находя себе места, дважды спросила Ирина, когда они подъехали к дому на Литовском бульваре. На ней был надет короткий шёлковый халат, на ногах дешёвые китайские тапки с цветным мехом, довершала красоту расцарапанная щека, безошибочно характеризующая её, как истеричную дамочку, едва спасшуюся бегством после потасовки с любовником.

— На, обдери маникюр, — Архидьяконов протянул Ирине скальпель, который вытащил из бардачка. — Ему восемьдесят лет, Ира, и ты его ни с кем не спутаешь. И собака у него очень приметная — бурая в пятнах, еле ноги волочит, но гавкает весьма злобно!

Ирина поперхнулась:

— Как же я его соблазню, если он едва ноги волочит вместе с собакой?.