— Водка. Будете?.. — Агап вернулся и поставил перед Ириной литровую бутылку «Столичной». — Спойте что-нибудь, а?.. — не сводя с неё глаз, попросил он.

— Что вам спеть?

— Я начал жизнь в тpyщобах гоpодских, и добpых слов я не слыхал… Когда ласкали вы детей своих, я есть пpосил, я замеpзал, — неожиданно тихо напел Агап.

— За что вы бpосили меня, за что? — хмыкнув, подхватила Ирина. — Где мой очаг? Где мой ночлег? Hе пpизнаете вы мое pодство, а я вам бpат, я человек!

Ирина изумлённо прислушалась к себе — ситуация начинала ей нравиться. «Господи, что со мной?.. Мне по вкусу общаться с человеком, у которого лицо убийцы?..» — думала она, отстукивая ритм мелодии ногой.

Агап кивнул на маленькую сцену, там усаживалась большая дама в бархатном платье с откровенным декольте. Когда через минуту дама начала петь под аккомпанемент маленькой гитары, Ирина поперхнулась воздухом.

— Забери меня отсюда… Забери навсегда! — раздирающим басом пропела дама-пышка под грустную мелодию и, смежив веки, начала петь стихи Гарсиа Лорки:

— Кто вы, Агап? — когда песня закончилась, спросила Ирина у своего нового знакомого.

— Завсегдатай, — наливая ей и себе по порции водки, смерил её взглядом Агап. — У меня жена пропала месяц назад. Просто не вернулась, понимаешь?.. А мне никто не верит. Думают, это я её убил…

— А кто её убил, Агап? — едва шевеля губами, спросила Ирина.

— Может он? — Агап кивнул в сторону бара. — А может такой же, по прозвищу Суслик.

— Про кого вы говорите?.. — Ирина огляделась. У барной стойки сидело несколько изрядно надравшихся мужчин с каменными лицами. Бармен, наклонив голову, подмигнул ей.

— А ты угадай! — икнув, буркнул Агап. — Любовь-убийца, страсть-палач ждут нас за углом… — и, кое-как поднявшись, побрёл в сторону туалета.

Ирина внимательно огляделась — у бара не сидело ни одного суслика. Ни единого. Через несколько минут она ушла.

— Ирина, а вас к шефу на ковёр. Пятницкий рвёт и мечет! — мимо, весело щебеча, пробежали две журналистки-практикантки. Ирина от неожиданности уронила кошелёк и стукнулась головой о металлический бак кофейного автомата, когда поднимала его.

Потирая шишку на лбу, она с минуту постояла у закрытой двери кабинета шеф-редактора, но дверь противно скрипнула и открылась сама собой от сквозняка.

Голова Пятницкого была еле видна из-за компьютера.

— Сколько вы у нас работаете, Ирина? — спросил шеф-редактор, его острый подбородок мелко подрагивал.

— Два с половиной месяца, — оглянувшись на календарь на стене, пробормотала Ирина.

— Ну и как вам у нас работается?

— Бывало хуже, — честно ответила Ирина.

— В таком случае — вы уволены! — буднично сказал шеф-редактор. — Собирайте манатки и катитесь отсюда к чёртям собачьим! Больше я вас не задерживаю. Ну, что глазами водите?.. Освобождайте помещение.

— Я не поняла, Михаил Михайлович? — у Ирины от неожиданности навернулись слёзы. — А что я такого сделала?

— Ага, — Пятницкий потёр суховатые ручки и привстал. — И имя моё даже вспомнили?.. Ну, что же, я страшно рад! Давненько, я вам скажу, я так не радовался…

— А куда я пойду? — Ирина не тронулась с места.

— А мне без разницы, — шеф-редактор оглядел все углы в своём кабинете и зевнул.