Платон Абсурдин. Мост
1 Полковник Матюхин вернулся домой расстроенным. А как не расстроиться, если любимое начальство сделало военному человеку выговор с занесением в личное дело? Да ещё сопроводило этот самый выговор крепкими выражениями, какие используются в армейской среде для убедительности. Полковник Матюхин переживал. – Василий, ты будешь ужинать? – спросила его жена Зина. Но полковник лишь махнул своей богатырской рукой и заперся в комнате. Он подошёл к мольберту, взял кисть и принялся дописывать картину. Полгода назад он начал писать автопортрет с генеральскими погонами, но всё не мог закончить его, потому что жизнь военного человека полна неожиданностей и досадных тревог. Полковник водил кистью и вспоминал давно ушедшую юность, когда он, молодой и красивый курсант первокурсник, был полон надежд и мечтал о военной службе. Он вспоминал, как ухаживал за старшеклассницей Зиной, своей будущей женой, и обещал ей карьеру генеральской жены, чем и покорил её девичье сердце. Супруга целого генерала – это тоже должность, как её ни крути. Должность ответственная и почётная. Но теперь собственная карьера Василия Матюхина трещала по швам. Ведь сам командующий округом крикнул ему в трубку: «Не быть тебе, б…, Матюхин, генералом!» И добавил такое, отчего у любого гражданского человека волосы зашевелились бы на голове, и случился бы инфаркт миокарда. Но военный – на то и военный, чтобы служить примером стойкости. Однако осадок, как говорится, остался. И такой, что впору в петлю лезть! «Тридцать пять лучших лет жизни отдал армии, а всего лишь – полковник! Непорядок! Куда это годится?!», – думал Матюхин, – «И почему я не пошёл в «репинское»? Писал бы сейчас пейзажи где нибудь на финском заливе… И Зинка бы плешь мне не проедала – за художника она бы в жизни не вышла! Что с него взять?! И никто бы мне в морду кокардами не тыкал! Эх… Вот если бы война! Я бы тогда показал всем этим штабным одуванчикам, чего стоит полковник Матюхин! Что я, а не Рюмкин, достоин носить генеральские лампасы! Рюмкину они не идут! А Зябликов с ними просто смешон!» Василий представил себя с лампасами на брюках, и ему стало легче. Он отложил кисть – ему, как никогда, захотелось показать себя в настоящем деле. Полковник вышел на кухню. Жена варила суп и, заодно, переписывалась в смартфоне с подружками. – Зинаида! – обратился к жене полковник. – Что, Василий? – ответила жена, но от смартфона не оторвалась. – Ты новости смотрела? – Конечно. Куда же без них! Дима сегодня в новом костюме был. С отливом. Красавец! – Ну и что там в мире творится? Войны не намечается? Зинаида посмотрела на мужа с тревогой в не накрашенных глазах. – Неспокойно, Вася. Пиндосы опять ультиматумы ставят и бочки катят. А арабы китайцам угрожают! Индия с Пакистаном договориться не могут. А в Африке… – Что мне твоя Африка?! С соседями что? – Всё то же. Скачут. – Доскачутся они, Зинаида. – И не говори, Василий. Ты есть то будешь? – Буду. И рюмку налей! За новый мост хочу выпить! – Мама звонила. Через неделю приедет. Говорит, что хочет по мосту на поезде прокатиться. Всю жизнь, говорит, ждала… – Правильно ждала! Пускай прокатится. Надолго приедет? – На месяц. – На месяц?! Обратный билет ей закажи. Она, небось, опять в один конец взяла. Зинаида налила большую тарелку супа и рюмку водки. – А, может, и мне рюмочку с тобой выпить? Я тоже за мост выпить хочу! – За мост – выпей! Всё таки наш он, а не чей нибудь там… Они сели за стол и выпили за мост, после чего Василий принялся ужинать. |
