Альда плотно сжала губы, буквально пронзая ее взглядом. Элспит не сомневалась: женщина мнит себя хищницей, а свою соперницу загнанной в угол, беспомощной добычей. Альда засмеялась и рванулась вперед, сделав ложный выпад. Элспит попалась на уловку и ринулась в противоположную сторону, но обнаружила, что там натянута веревка, а нож Альды вдруг оказался совсем близко. Она вскрикнула и попыталась увернуться, но почувствовала, как лезвие рассекает кожу на спине.

Зрители радостно завопили — большинство поставило на Альду. Одобрительные выкрики и насмешки раздавались то тут, то там. В адрес моргравийки неслись оскорбления и издевательские шуточки насчет того, что Собиратели Шарра уже спешат за ней, и ей пора сдаваться, потому что конец близок.

Альда опять пошла в наступление, на этот раз пытаясь порезать лицо соперницы, которое, как признала публика, стало еще красивее из-за отпечатавшегося на нем выражения мольбы. Элспит отреагировала инстинктивно, закрыв лицо руками, что привело к глубокому порезу на руке. Жизни это, конечно, не угрожало, но именно в этой руке девушка держала нож, а она почти тотчас онемела. Элспит закричала от отчаяния.

Альда довольно ухмыльнулась. Элспит уже не сомневалась — ее соперница играет с ней. Она обещала толстяку зрелище в обмен на то, чтобы он позволил ей самой выбрать жертву, и выполняла свое жестокое обещание. Сколько еще ран она нанесет, прежде чем убить, подумала Элспит сквозь слезы. Альда опять надвинулась на нее, причем так быстро, что девушка пропустила этот момент и услышала только свист лезвия ножа в воздухе. Альда захохотала, а у Элспит прибавилось ран, и кровь потекла еще обильнее. Правая рука онемела. Судя по всему, именно этого Альда и добивалась. И не только для шоу. Ее убийца знала, что делает, и наносила удары с таким расчетом, чтобы не только потешить публику, но и лишить противницу возможности нанести ответный удар. Исход боя был предопределен: Альда выживет и в третьей своей схватке, и попадет на корабль с рабами.

Попадет ли, вдруг подумала Элспит. Почему ее соперница должна победить? Почему бы ей самой не найти в себе силы, чтобы по крайней мере умереть, защищаясь, а не быть безжалостно зарезанной, наподобие перепуганной овцы?

Ее снова коснулось острое лезвие ножа — на этот раз рана открылась на груди, следом за острой болью хлынула кровь. Элспит зашаталась, не в силах смотреть на то, во что превратилось ее тело, а когда все же решилась, то увидела только кровь, свободно стекающую вниз и уносящую с собой остатки сил и желания сопротивляться. Напротив нее с самодовольным видом прохаживалась Альда, на ней не было ни одного пореза, ни одной царапины, и хотя она и перепачкалась в крови, то была кровь Элспит.

И тут Альда совершенно непреднамеренно сделала то, что разбудило в ее сопернице первобытные инстинкты. Отвечая на требование кровожадной публики прикончить ослабевшую, упавшую духом, растерянную моргравийку, Альда вдруг облизала попавшую на губы кровь. Безумие вожделения и похоти достигло кульминации.

У Элспит же этот жест вызвал прилив ярости. В глазах потемнело от гнева. Она выпрямилась, отбросила за спину испачканные маслом и кровью волосы и издала вопль. Ее отчаяние и ярость проникли сквозь все защитные слои магии и достигли сознания человека, заключенного в тело коня.

Всего лишь на одно мгновение он увидел картину происходящего.

Убей ее, Элспит! — вскрикнул он. — Ты должна жить! — И исчез, ускользнул из ее сознания, как песок сквозь пальцы.

— Лотрин! — закричала Элспит, но ответом было молчание — густая, темная тишина и зловещая ухмылка осторожно подкрадывающейся к ней Альды.

— Время, Оливия, — доброжелательно возвестила женщина, словно мать своему ребенку.