— Король Селимус, — начал он, — такой конец не слишком интересен для праздника. Почему бы мне не убить ее для вас?

— У тебя была возможность это сделать, Фарроу. А теперь я покажу тебе, как нужно заканчивать работу.

— Но, ваше величество… — Он замолчал, почувствовав приступ страха, когда Селимус обернулся и испытующе посмотрел на него. Посмотрел не как на посла короля горцев; взгляд больше не был снисходительным и не обещал великодушия.

— Не дави на меня, гренадинец, а то окажешься привязанным рядом с Иленой Тирск.

— Я возражаю против такого обращения с гостем, — ледяным тоном предупредил Кайлех и кивком позволил Аремису продолжать.

— Позвольте мне закончить порученную вами работу, ваше величество. Я перережу ей горло прямо здесь, перед вами. — Это была последняя, отчаянная попытка. По крайней мере Уил будет жить.

Селимус почувствовал себя загнанным в угол. Он хотел превратить смерть Илены в забаву, но, похоже, перегнул палку, угрожая Фарроу. Король видел по лицу Джессома, что канцлер видит выход из этого затруднительного положения в том, чтобы разрешить наемнику прикончить женщину. Селимуса это злило, но сейчас было не время и не место устраивать сцену.

— Что ж, по крайней мере на моих руках не будет ее крови, — улыбнулся он. — Вперед, Фарроу. Закончи работу, за которую я тебе заплатил.

Аремис рискнул бросить на Кайлеха благодарный взгляд, понимая, что без его своевременного вмешательства и ледяного тона Селимус ни за что бы не согласился. Король горцев ответил ему взглядом, полным недоумения.

— Мне нужен нож, ваше величество, — сказал Аремис. Селимус отдал приказ, и один из солдат, стоявший рядом с Иленой, вытащил из-за пояса нож и передал Фарроу.

— Он очень острый, — пробормотал он. — Здесь нужно лишь одно резкое движение.

Аремис кивнул и глубоко вздохнул. Так тому и быть. Он готов умереть, чтобы Уил стал им. Аремис стоял совсем близко к Илене.

— Все как один, — сказал он, печально усмехнувшись иронии этих слов. Когда прозвучал девиз семьи Тирсков, на глазах девушки выступили слезы.

Аремис поднял нож, зная заранее, куда следует ударить, чтобы смерть наступила мгновенно. Но Илена начала вырываться и пыталась что-то выкрикнуть, встревожив тем самым всех присутствующих, за исключением обоих королей. Уил видел, что глаза Селимуса сияют от удовольствия.

— Стрелой! Стрелой! — кричал Уил голосом Илены, пытаясь предотвратить смерть друга, готового отдать ему свою жизнь.

— Что она говорит? — спросил Селимус, намеревавшийся продлить агонию.

— Она просто продолжает ругаться, — ответил Аремис.

— А мне показалось, она говорит «стрелой», ваше величество, — заметил один из стражников.

— Возможно, она предпочитает, чтобы ее убили стрелой?

— Нет, ваше величество, — твердо возразил Аремис, — ножом будет лучше.

— Подожди! — ответил король. — Давайте спросим Илену. Хоть это я могу для нее сделать, не так ли? — Он окинул вопрошающим взглядом зал, изображая из себя великодушного монарха.

Аремис со злостью посмотрел на Уила.

— Ты — дурак, — сердито прошептал он.

Стражник вытащил кляп изо рта Илены.

— Отойди, Аремис, — приказал Селимус.

Фарроу неохотно выполнил указание, посмотрев на Кайлеха. Король горцев нахмурился — он никак не мог взять в толк, что здесь происходит.