Среди других влиятельных лиц только Эрид имел доказательства причастности короля к убийству в Фелроти, хотя многие подозревали, что и к резне в Риттилуорте он тоже приложил руку. Но известие о союзе между Моргравией и Бриавелем отодвинуло всё эти щекотливые вопросы и политические расправы на задний план. Начинать войну с тем самым королевством, с которым заключен мир? Зачем? После рассказа Криса Донала Эрид ясно представлял картину происходящего. Селимус затеял самую опасную из игр, соответствующую представлению о том, что одна рука не должна знать, что делает другая.

История Уила Тирска выглядела настолько шокирующей, что поверить в нее, казалось, невозможно. Но Крис Донал всегда был уравновешенным, честным молодым человеком и не имел оснований говорить неправду. Хотя, конечно, в то, что молодой герцог стал свидетелем переселения души Уила Тирска в чье-то тело, к примеру, своей сестры, верилось с трудом.

При всей своей преданности, господин Бенч понимал, что именно влиятельные семьи Моргравии, включая Тирсков, Доналов и, конечно, Бенчей, помогали короне оставаться сильной. Его дружба с Йерибом Доналом и Фергюсом Тирском не позволяла игнорировать слова молодого герцога о том, что истинный генерал Моргравии, Уил Тирск, жив и предпринимает меры по свержению Селимуса, которому, по утверждению Криса Донала, нельзя доверять.

Эрид постарался отогнать эти мысли.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Селимус, и Эрид вспомнил, что стоит перед королем.

— Хорошо, ваше величество. Простите, меня отвлекли воспоминания.

— Сейчас на троне новое поколение, господин Бенч, — довольно мягко сказал Селимус, однако в тоне короля проскочили едва заметные язвительные нотки. — Уверен, что могу рассчитывать на вашу преданность.

Эрид кашлянул.

— Конечно, ваше величество.

— Вот почему, — продолжил Селимус, — я рад вашему сегодняшнему визиту. Между прочим, где сейчас ваша прекрасная семья?

Эрид посмотрел на канцлера, протянувшего ему бокал вина. По совершенно бесстрастному выражению лица Джессома невозможно было понять, почему король интересуется его родными.

— Э-э… дома, ваше величество. А что? — Эрид сделал глоток великолепного красного фруктового вина с привкусом можжевельника и ежевики. В обычной ситуации он бы наслаждался возможностью попробовать прекрасный напиток, но после осторожно заданного королем вопроса вино вдруг показалось кислым.

— Да просто так. Я подумал, было бы неплохо снова увидеть очаровательную Джорджиану. С удовольствием встретился бы с вашей семьей, — спокойно ответил Селимус.

Ответ прозвучал очень гладко и слишком слащаво, что только насторожило Эрида. Во рту вдруг стало сухо, а спина похолодела, словно ее коснулась накатившая внезапно волна страха. Если несколько мгновений назад он еще питал какие-то сомнения по поводу виновности Селимуса, то сейчас был в этом уверен. Король только что угрожал ему, хотя и искусно это маскируя. Уже сильно нервничая, Эрид сделал еще один большой глоток из своего бокала и тут вдруг почувствовал, как горло его сжалось.

Стоявший рядом канцлер Джессом быстро подлил ему еще вина.