— В этом нет необходимости, Джессом. Я лишь хочу скрепить наше соглашение рукопожатием.

Их ладони встретились, и пальцы Кайлеха плотно обхватили руку Джессома. Король улыбался, и было что-то нервирующее в хищном выражении его лица. Канцлер стал сопротивляться, пытаясь высвободить свою руку, но было слишком поздно. Их руки окружило голубое мерцание. Договор был скреплен.

Глава 40

Валентина стояла одна в огромной комнате в Стоунхарте. Сердце ее было таким же холодным, как окружавший камень. Госпожа Элтор позволила принимать участие в переодевании королевы только своей старшей помощнице. Валентина скорее чувствовала, а не видела, как обеспокоенные ее печалью женщины переглядывались между собой.

— Не нужно, дорогая, — еще раз попыталась успокоить королеву портниха, — не портите личико слезами.

— У меня уже не осталось слез, — вяло ответила Валентина.

— Ведь это день вашей свадьбы, ваше величество. Самый счастливый день для всех жителей Моргравии и Бриавеля, — решила поддержать госпожу Элтор помощница.

— Только не для меня, — сказала девушка, не обращая внимания на удивленно поднятую бровь помощницы и суровый взгляд госпожи Элтор.

Женщины стали работать быстрее. Валентина уже надела платье, когда портниха воскликнула:

— Этого еще не хватало! Ты похудела, девочка. На прошлой неделе оно сидело безукоризненно.

Валентина устало покачала головой.

— Давай закончим с этим поскорее.

— Все, Мод, можешь идти, — сказала госпожа Элтор, отпуская помощницу. — Надеюсь, тебе не нужно напоминать, все, что обсуждалось в твоем присутствии, оставляешь при себе. Никаких сплетен.

Мод присела в реверансе и поспешно удалилась. Несомненно, ее распирало от желания поскорее выложить последнюю новость — королева, готовясь к свадьбе, пребывает в таком горе, как на похоронах своего отца.

— Валентина! — прикрикнула портниха. — Быстро прекращайте это.

— Я не люблю его, — сказала девушка, сжимая кулаки и закрывая глаза, чтобы взять разгулявшиеся эмоции под контроль.

— Это никого не волнует! — ответила госпожа Элтор, решив, что резкость сейчас единственно уместный тон. — Он даст нашему народу мир. Мне очень жаль, ваше величество, что вы выступаете в качестве денег, за которые мы покупаем для нашего королевства это благо, но теперь уже слишком поздно.

Валентина была ошеломлена словами женщины.

— Да, конечно, ты совершенно права. Прости меня.

Портнихе и хотелось бы вернуть свои жестокие слова обратно, но Валентина совершенно неправильно относилась к этому браку. Поскольку выхода нет, следует расправить плечи, высоко поднять голову и вести себя как подобает королеве.

— Будь мужественной, Валентина. Ты — драгоценный камень Бриавеля. А теперь и самый прекрасный камень в короне Моргравии. Не забывай об этом. Представь, как бы сейчас гордился тобой отец.

— Ну да, его дочь выходит замуж за его убийцу.

Госпожа Элтор ахнула и прижала к лицу руки, а Валентина поняла, что, расстроив портниху, она ничего не добилась. Правда об убийстве Валора ничего не меняла, отца было не вернуть, и отказаться от свадьбы с Селимусом она тоже не могла. Валентине не нравилось то, как меняется ее состояние — от решимости к слабости. То она уверена, что сможет выдержать этот брак, родить от Селимуса детей и вырастить их, а самое главное, обеспечить Бриавелю безопасность и процветание, то вдруг впадает в депрессию, вспоминая минуты близости с Кайлехом. Как избавиться от этих мыслей? Как сможет она солгать Селимусу этим вечером и почувствовать что-то еще, кроме отвращения?

«Потому что ты должна, — сказала она себе мысленно, — потому что от этого зависит будущее Бриавеля».