Провинции западнее пролива Бычий Брод были густо заселены, и лошадей там тоже хватало. Но курьер лишь пожал плечами:

— Говорят, Стилиан уже послал в западные провинции своих помощников и сообщников. Схватка за престол охватила всю империю.

Она еще не охватила дальний северо-восток. Впрочем, она уже лишила Скопенцану гарнизона…

— Если автократор не сможет набрать пополнение в западных провинциях, то где он возьмет новых людей? — спросил Ршава.

Курьер снова пожал плечами, и было видно, с каким усилием он ими шевелит.

— Хороший вопрос, святейший отец. Жаль, что у меня нет на него хорошего ответа.

— Ты ведь из столицы, верно? — спросил Ршава.

Курьер кивнул, и тоже с трудом. Ршава сам не знал, что заставило его так подумать. Не акцент курьера: эта столичная интонация встречалась на многие мили по обе стороны Бычьего Брода. А вот нахальство его ответа… Да, такое встретишь только в городе Видесс.

— И что нам теперь делать? — вопросил Зауц.

Курьер опять зевнул:

— Лично мне хотелось бы выспаться.

Зауц позвал слугу, и тот повел курьера в гостевую комнату. Эпарх вышел и поговорил с охранниками. Те занялись измученным конем: Ршава увидел из окна, как они повели бедное животное на конюшню. Зауц вернулся, покачивая головой. Он уставился в свой кубок, точно на дне его мог затаиться ответ на все тайны жизни. Бесчисленные люди искали его в вине, но найти не смог никто.

— Так что же нам теперь делать? — жалобно повторил он.

— Клянусь благим богом, почтеннейший господин, даже не знаю, что вам сейчас и сказать, — ответил Ршава. — Стилиан оказался сильнее, чем я думал. Нам остается лишь сидеть и ждать, кто из них победит. Я и сейчас молюсь за своего родственника. Но если он проиграет… — Ршава пожал плечами. — Если он проиграет, я окажусь в полной власти узурпатора. Но поскольку вы не кровный родственник Малеина, вам в любом случае мало что грозит.

— Его величество назначил меня на эту должность. Все знают, что я ему верен. И я ему верен. Живи мы в западных провинциях, так могли бы сбежать в Макуран, если бы наши надежды не оправдались.

Ршава кивнул. Видесские беглецы от политических потрясений часто искали убежища в другой великой цивилизованной империи. Макуранские Цари Царей иногда использовали их в роли марионеток и подставных лиц против Видесса. Сходным образом и макуранские вельможи иногда сбегали в Видесс, и автократор с радостью использовал их против бывшей родины.

— Если дело закончится совсем плохо, вы можете сбежать в Халогу, — заметил Ршава.

Зауц скривился так, будто понюхал тухлую рыбу:

— Если на то пошло, святейший отец, я скорее соглашусь на меч палача.

Ршава снова кивнул. Он считал так же. Видессиане, попав в безвыходное положение, действительно жили среди светловолосых варваров, но решиться на такое мог лишь человек, доведенный до крайнего отчаяния. Ршава попробовал представить, как он живет в задымленном «длинном доме» халогаев, учит их неторопливый и высокопарный язык, как забывает о книгах, вине, приятной беседе и всем прочем, ради чего стоит жить… Картинка упорно отказывалась складываться.

Если такой беглец влюблялся в голубоглазую женщину, она помогала ему забыть обо всем, что он оставил в прошлом. Ршава попытался представить такое для себя — и у него опять ничего не получилось. Для него полюбить халогайскую женщину — и вообще любую женщину — означало нарушение обета священника и, по сути, отказ от своего бога.

— Вы правы, — согласился он с Зауцем. — Лучше смерть, чем такая жизнь.

Эпарх не успел ответить, как в кабинет вошел слуга с кувшином вина.