— Далеко живешь? Запомнила этого мудака? Надо заявить в полицию.

— Живу. — Ника потрогала пульсирующее болью лицо и поморщилась. — Я пойду, пожалуй…к подруге. Напишу только ей сообщение. А это мой бывший парень был, все не может успокоиться, что мы больше не вместе.

— И он решил таким образом отомстить? Как забавно, жаль, что я его не удержал. Ну что, — парень незаметно глянул через плечо девушки, чтобы увидеть имя „подруги“, покачал головой, — идем в полицию или куда?

— Нет, к подруге.

— Тебе надо написать заявление.

— Я потом. — девушка вздрогнула и едва не выронила телефон, ее трясло все сильнее. — Успокоюсь и приду, обязательно.

— Если что, я буду свидетелем. Запиши мой телефон. — он приказывал, а не просил. — Меня зовут Эльдар.

— Очень п — п-приятно. — она послушно забила телефон в мобильный. — Ника. Спасибо, правда, спасибо огромное. Я даже боюсь подумать, что случилось бы, если бы ты не проходил мимо.

— Я не проходил, я пробегал. — парень посмотрел на низкие крыши двух административных построек. — Тренировался. Так что тебе повезло, вот и все.

Он правда проводил ее до Родьки, что‑то рассказывая, стараясь отвлечь девушку от произошедшего. И к тому моменту, как они подошли к подъезду Принца, Ника немного успокоилась. Во всяком случае, перестала плакать и вздрагивать, хотя от парня все равно старалась держаться подальше.

— Буду ждать от тебя звонка, птичка. — Эльдар подождал, пока сработает домофон и усадил девушку в лифт. Та заверила, что дальше провожать не надо: ее уже ждут на нужном этаже.

— Ага.

— Я серьезно, такое просто так оставить нельзя. — жесткое суровое лицо нового знакомого стало едва ли не зловещим. — Ни один мужчина не посмеет ударить женщину, которая решила уйти от него. Побои еще никогда не возвращали утерянные чувства, зато разжигали пожар ненависти. Подумай об этом»

Ника вернулась обратно, в реальность, морщась от рассказа. Даже спустя год ей было противно вспоминать все это.

— Тогда ты сказала, что Глеб тебя ударил, когда вы в очередной раз поссорились. — Родька замолчал на пару секунд, а потом заорал так, что где‑то на верхних этажах поперхнулась музыка. — Мать твою, ты совсем идиотка? Ты ему это простила?!

— Конечно, не простила! Я видеть его не могу.

— Я тебя задушу сейчас, Принцесса тугодумная! — Родька очень редко по — настоящему злился на свою подругу. Сейчас как раз был такой случай. Ника на всякий случай отгородилась от него подушкой и приготовилась к моральному избиению.

— Ты почему заявление не написала? У тебя свидетель был, он хотел дать показания! А ты…Ника, я сейчас материться начну в твою сторону. Ты понимаешь, что могла его хорошо прижать, и он бы тебе сейчас не докучал. А так этот мудак охамел и решил, что ему все сойдет с рук. Я его убью!

— Вот! — Ника тоже повысила голос. — Вот поэтому я и решила ничего не делать. Ты так легко об этом рассуждаешь, дорогой мой, а представь, что началось бы после подачи заявления? Допросы, вызовы, слухи, бр — р-р. Это же отвратительно! И все смотрят на тебя так вроде бы сочувственно, а мысленно небось думают, что сама виновата. Мол, нефиг шляться по ночам и одеваться вызывающе!

— Ага, конечно, проще забить на все и обзавестись фобиями? — Родька хлопнул себя по лбу — Ну, конечно! А я то голову ломал, чего это ты после своего Глеба на личную жизнь плюнула и от ухажеров шарахаешься, как от прокаженных.