— Может быть, тебе, Стенли, может, Арнольду с Роландом это и нужно, но что до меня, то я вчера сменила фамилию.

— Ты что? Ты не можешь! Ты не сделаешь этого! — выпучил глаза Стенли.

— Я могу, и я сделала, Стенли. Теперь я миссис Роберт Брэдли.

— Мы… мы могли бы приостановить, мы…

— Не пори чушь. Ты ведешь себя как какой-нибудь викторианский пастор. Почему не скажешь, что выпорешь его кнутом?

— Черт побери, я так и сделаю.

— Хотела бы я видеть, как это у тебя получится. Да он может просто размазать тебя, Стенли, по стенке, и притом с одной рукой, сгоревшей почти до кости. Можешь еще пригрозить, что аннулируете брак. Так, кажется, выражались тогда, я не ошибаюсь? Моя дочь совершила ошибку, моя сестра совершила ошибку, это нужно аннулировать, это еще нужно консумировать. И это, кажется, так называли, когда хотели сказать, что брачные отношения не были осуществлены? Так вот, должна тебя огорчить, все было консумировано, и самым великолепным образом.

— Черт возьми! Я не могу поверить. Ты… ты просто…

В первый момент произнесенные им сквозь стиснутые зубы слова «непристойная женщина» больно хлестнули ее, но она с гордо поднятой головой повернулась и пошла прочь от него, пересекла двор и села в двуколку.

Он бросился ей наперерез и, когда она развернула лошадь и выезжала на аллею, оказался рядом и, ухватившись за край коляски, прокричал:

— Я больше не хочу тебя видеть! Никогда. Слышишь? Я отрекаюсь от тебя, как отрекутся все, кто знал тебя.

Она на секунду придержала лошадь и, глянув на него сверху вниз, сказала:

— Я знаю, Стенли. Еще как знаю. И это замечательно — чувствовать, что ты пала так, как пала я. Прощай, Стенли. Мое почтение Диане Каннингхэм.

Но, когда она выехала на дорогу, бравада испарилась. Она в последний раз проезжает по этому парку. Она в последний раз видела брата и не увидит двух других, никого из них. Он знал, что говорит, они вычеркнут ее из своей жизни, так же сделают все их друзья. Теперь она замужем за столяром. Она, как говорят, споткнулась, а за это нужно платить. В некоторых случаях расплачиваются одиночеством, деградацией, но с ней этого не случится. Нет, ни под каким видом. Она распрямила спину, дернула за вожжи и прикрикнула на лошадь: «Н-но, поехали!» Лошадь быстро перешла на рысь, а Агнес смотрела вперед на дорогу и думала: «Нет, этого со мной не случится». Что бы ни ждало ее впереди, а дорога не всегда будет гладкой и ровной, Агнес отдает себе в этом отчет, но на ней, несмотря на рытвины и все неожиданные ухабы, всегда будет он, столяр Брэдли.

Ее возлюбленный Брэдли.