— Не надо, — прерывает он ее размышления предостерегающим голосом.

— О чем ты?

— О моем отце.

— Ты… — Рей в замешательстве. Он ведь не мог залезть ей в голову.

— Мне не нужно. У тебя на лице все написано.

— Это всего лишь мысли. Я ничего не спрашиваю, — произносит она извиняющимся тоном, смущенная его проницательностью.

Разлитое в воздухе чувство сожаления о том, что разговор ушел в сторону от первоначального шутливого настроя, кажется, их общее.

Она вспоминает, откуда они начали.

— Не думала, что ты быстро обвыкнешься. Здесь непросто передвигаться даже днем.

Бен чуть приподнимает брови.

— Не веришь? — он веселится уже гораздо откровеннее. — Могу пройти с закрытыми глазами.

Рей старается не попадаться на эту уловку. Она бросает на него взгляд, но потом отводит глаза к костру и пожимает плечами.

— Я прожила здесь почти год, и то не сказала бы, что смогу без проблем пройти по местным тропинкам в темноте.

— Давай посмотрим. Как насчет игры? — Может, это всего лишь тени от пляшущего пламени, но Рей кажется, что черты его лица заостряются, выдавая возбуждение и предвкушение.

Это настроение передается и ей. Сила гудит, предвещая его скорое исчезновение, но Рей успевает произнести: «Идет» — прежде, чем Бен пропадает из поля зрения.

Когда она подскакивает с места, адреналин бурлит в ней, грудь часто вздымается, а в голове становится ясно, будто сейчас совсем не за полночь и ей не нужно наконец-то прилечь и выспаться.

Рей скидывает у костра свою старую плащ-накидку, которую носит здесь зябкими вечерами, и остается в тунике. Новое облачение, подаренное ей Лэндо, она старается не занашивать и по возможности надевает старую одежду. Потратив несколько секунд на раздумье, она неслышно проскальзывает в хижину, чтобы захватить посох, а затем спешит во тьму.

Рей легко перескакивает с камня на камень, прибегая не только к своей ловкости и чувству равновесия, но и к Силе. Она направляется к стоянке «Сокола», зная, что где-то впереди точно так же ей навстречу движется Бен.

Спустя какое-то время она переходит на шаг, стараясь ступать аккуратнее и бесшумнее. Она даже усмиряет разгоряченное дыхание.

Очутившись ночью — в темноте и белизне, куда не проникает ясный свет многочисленных звезд, что сияют сейчас на небе, в окружении камня и неизвестности, — Рей поневоле пугается. Не потому что на это есть разумные причины, а потому что в ней будто живет древняя животная память о том, каково это — быть чьей-то добычей и в ужасе ждать нападения, пугаясь каждого шороха и каждой тени.

Рей закрывает глаза и прислушивается к Силе. Так она сможет вычислить его и не будет чувствовать себя беззащитной перед лицом противника, скрывающегося во тьме. Это не помогает: она осознает, что он бродит где-то в этом густом тумане, но и только. И что он еще не приблизился к ней вплотную.

Возможно… возможно, в этом месте действительно есть что-то, связанное с Силой. Может, оно рассеивает концентрацию? Или просто дело в ней, и это она не может сосредоточиться?

Рей озирается и начинает красться, бесшумно, подобно тени перескакивая с камня на камень, помогая себе балансировать посохом.

Бен соврал. Нельзя научиться ориентироваться здесь наугад, проживи тут хоть сотню лет. Столпы прячутся в белесой тьме, все как один похожие друг на друга, как и камни, поросшие мхом.

Она слышит едва различимый звук — удар подошвы тяжелого сапога об оголенную поверхность камня. Рей замирает и затаивает дыхание. Она не зажигает посох, который выдаст ее, а изо всех сил прислушивается. Они ни о чем не сговаривались, но поняли друг друга без слов: победа за тем, кто вычислит другого и нападет первым.