Потом грянул Союз с Китаем, и Минск превратился в такой же маленький заплеванный провинциальный городок, что и Москва, о которой они еще тридцать лет назад думали, что это центр вселенной, откуда они вселенной и управляют. Поэтому их резиденции так и остались стоять заброшенными. Все, что можно украсть — украли тайцы и китайцы. Среди того, что осталось, работали мы.

Так вот, Ганин. Я так понимаю, что он успел поработать в старой Европе, то ли в Нидерландах, то ли в Германии, но ему надоело перебиваться с риса на воду, и он решил вернуться в родную сытую Россию, где было привольней, даже несмотря на то, что половина списка субстанций и не субстанций, к которым Ганин пристрастился на нищем Западе, тут находились в «красной зоне». А без субстанций его креативный аппарат ни хера не работал. Но Ганин был не тем человеком, который себе в чем-то отказывал. А потому он курил, нюхал и читал тут так же, как если бы он находился в Амстердаме. Это беднягу и сгубило.

Лично мы с Ганиным познакомились, когда нас с ним объединили в creative duo по созданию рекламного ролика для виленского гиперхрама новой религии, которая распространяется сейчас в Евросоюзе, «консьюмеристской духовности». Храм был мультибрендовым и назывался то ли Гелиополис, то ли Фивы. Ганин — дизайнер, я — копирайтер. Он, как обычно это бывает с дизайнерами, пропал куда-то на двое суток, все попытки выйти с ним на связь оказались бесполезными. Арт-директор, этнический китаец, нервничал и заходил ко мне в бокс каждые два часа и уже начал рассказ о традиционных китайских пытках. А что я мог сделать? Нет visual — нет и текста с motto. Но вот Ганин вернулся. Гордый и, похоже, обдолбанный. Но то, что он плотно сидел, было неочевидным даже для меня. Это когда вы под действием, вам постоянно кажется, что любой человек вас запалит. Но вы сами подумайте: девять из десяти человек мовы никогда не пробовали или пробовали в студенческие времена. И помнят только то, что «сильно ржали». Так вот, когда видишь художника в явном неадеквате или копирайтера на взводе, о чем в первую очередь подумаешь? Неужели, что они под движем? Нет, потому что для этого нужно самому иметь опыт движа. Нет, тут мысль у большинства возникает другая: какая творческая натура… А творческая натура стоит голышом посреди офиса и ссыт в горшок с пальмой, потому что кажется… а хрен его знает, что ему в этот момент кажется.

Так вот, Ганин прискакал ко мне, пропустил мимо ушей все угрозы от арт-директора, которые я ему пересказал, и нажал «play» на планшете. А сказал он при этом следующее: «Серый, смари, как получилось! Я заслужил медаль! Золотой медаль!» На русском языке, но с окончанием, свойственным мове! Тогда-то я и сказал себе: «Ага! Ганин! Вот ты и попался!». Потому что к тому времени он уже несколько раз по мелочи спалился, и я это отметил, в то время как все остальные, без опыта мовы, не обращали внимания на явные следы мова-кода в его речи.

Несколько недель назад, увидев фотку одной особо злобной медиакритикессы, которая только-только разгромила в своей колонке дизайн нового сити-лайта, он пошутил: «О, чудное фото! Дама с собачком. Собачка — слева». Он, кажется, и сам тогда вздрогнул, потому что по-русски слово звучало бы совсем иначе. Я это заметил, а остальным было насрать. Так вот, мы посмотрели ролик для гиперхрама. Вижуал был мощный. Очень мощный. Говорю же, Ганин талантливый сукин сын! Работал он в своей любимой манере ready made mixed, не дорисовывая ничего к уже до нас созданному человечеством видео. Эффект обеспечивался исключительно цветными фильтрами, монтажом и замедлением видеоряда.

На экране чередовались устаревшие духовные ритуалы.