Слезы обожгли глаза девушки, жгучие слезы острой жалости к деду, но ничто уже не могло ее остановить. Решение было принято. Билли ждал ее в театре на Друри-лейн.

Она подошла ближе и встала перед дедом. Герцог продолжал рассеянно смотреть на танцующее пламя в камине.

— Прошлой ночью вы обвинили меня в том, что я ничем не отличаюсь от своей матери, — тихо сказала она. — Наверное, вы правы. Она пожертвовала всем самым дорогим, чтобы соединиться с человеком, которого полюбила. Даже одобрением любимого отца.

Эсмеральда сняла с себя медальон Лизбет и вложила его в руку деда.

— Мама любила вас до последнего дня. И я буду так же любить вас, — шепнула она ему.

Поцеловав Анну, Эсмеральда подхватила свои вещи и тихо выскользнула в коридор. Здесь она перевела дух и быстрыми шагами устремилась к выходу.

Анна отложила вышивание и встала. Собравшись с духом, она приблизилась к брату и взглянула ему в лицо.

— Реджинальд, если ты собираешься провести остаток жизни в этом кресле и лелеять оскорбленное самолюбие, — пожалуйста. Но я не останусь здесь, чтобы сочувствовать тебе. Мне вовсе не улыбается состариться в этом доме рядом с капризным мальчиком, которому давно пора было стать мужчиной.

Герцог очнулся от задумчивости и изучающе посмотрел на сестру.

— Это единственный дом, который ты знала, женщина. Куда же ты думаешь уйти?

Решительно сверкнув глазами, Анна гордо подняла голову.

— Туда, куда пойдет шериф Макгир. Если, конечно, он согласится взять меня с собой.

— А что, если ему не нужна острая на язык, стареющая ведьма вроде тебя?

Анна на секунду задумалась, затем весело улыбнулась.

— Тогда я сама вернусь в Каламити и выйду замуж за какого-нибудь красавца-ковбоя или за этого милого мистера Стампельмейера.

Чувствуя себя гораздо моложе своих лет, Анна быстро вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Не успела она пересечь холл, как гневный рев герцога нарушил похоронную тишину замка. Она остановилась, а затем решительно поднялась по лестнице. Громкий крик ее брата перешел в жалкие завывания.

Изо всех дверей показались удивленные лица. С верхней площадки лестницы свесились две головы в чепчиках горничных. Даже древняя Бриджит, последнее время не покидавшая кухню в подвале, приковыляла в холл, держась за стенку.

Анна сбежала вниз, держа в руках небольшую сумку, куда наспех побросала кое-какие вещи, и твердым шагом направилась к парадной двери. Она слышала резкие крики брата, но не собиралась и на этот раз позволить ему лишить себя, может быть последнего, шанса на счастье.

Вопли герцога прервались пугающими булькающими звуками. Затем внезапно в его комнате воцарилась тишина. Анна замерла всего в нескольких шагах от выхода.

— Черт бы тебя побрал! — в сердцах пробормотала она и наткнулась на испуганного лакея.

Резко развернувшись, она бросилась назад, намереваясь показать братцу, что значит фамильный гнев Уиндхемов. Распахнув дверь курительной, она застыла на пороге.

Реджинальд стоял рядом со своим креслом и изо всех сил сжимал свою трость.

— Нечего тут стоять с открытым ртом, как рыба на берегу! — заревел он, треснув тростью по полу. — Прикажи немедленно подать экипаж, женщина! Я нужен моей внучке!

34

Эсмеральда изнывала от нетерпения, сидя в наемном кебе. Ей казалось, что он движется невыносимо медленно, и она ежеминутно смотрела на золотые часики, приколотые к жакету.

Наконец не выдержав, она высунулась из окна и почувствовала на лице капли моросящего дождя.

— Не могли бы вы ехать поскорее, сэр? — обратилась она к кебмену. — Я опаздываю на встречу.