—Останься со мной сегодня, — прошептала Эстер, — я хочу тебя.

Глава 8

Мич взял ее лицо в ладони и ощутил, что она вся дрожит. Коснулся губами ее губ и услышал ее дыхание. Это мгновение он запомнит навсегда. Ее признание, ее желание, ее трепет.

В квартире было тихо. Он хотел бы, чтобы музыка зазвучала для нее. Запах цветов, которые она поставила в вазу, был лишь жалким подобием аромата садов, что он придумал для нее. Ярко горела лампа. В своих мечтах он бы все же предпочел таинственное мерцание свечей молчанию полога ночи.

Как объяснить ей, что нет ничего обычного, случайного в том, что они собирались дать друг другу? Как дать ей понять, что он всю свою жизнь ждал такого момента, как этот? Он не был уверен, что ему удастся подобрать правильные слова, или в том, что избранные им слова дойдут до нее.

Он должен показать ей это.

Не прерывая поцелуя, он поднял ее на руки. Почувствовал, как у нее перехватило дыхание, и она обвила его шею руками.

—Мич…

—Я, конечно, не рыцарь на белом коне. — Он взглянул на нее с вопросительной улыбкой. — Но сегодня можешь рассчитывать на него.

Он выглядел героическим, и сильным, и невозможно, невообразимо нежным и милым. Если у нее еще и оставались сомнения, они мгновенно испарились.

—Мне не нужен рыцарь на белом коне.

—Сегодня я предоставлю тебе его. — Он поцеловал ее еще раз и отнес в спальню.

Мич испытывал такое желание, такое непреодолимое, страстное желание, что хотелось просто положить ее на кровать и накрыть своим телом. Любовь бывает стремительной, даже неистовой. Он понимал это и знал, что и Эстер поймет это тоже. Но он поставил ее на пол, рядом с кроватью, и взял только ее руку.

—Свет.

—Но…

— Я хочу видеть тебя, Эстер. Глупо стыдиться. Было бы неправильным, неверным, понимала она, хотеть скрыться в такой момент в темноте. Она дотянулась до стоящей рядом лампы и повернула выключатель.

Свет окутал их, поймал их, стоящими рука об руку и смотрящими друг другу в глаза. Ее вновь охватил приступ паники, словно парализовавший волю. Он коснулся ее, и все прошло. Он снял ее серьги и положил на стоящий рядом столик так, что металл тихо звякнул о дерево. Ее внезапно бросило в жар, будто одним этим простым и очень личным движением он раздел ее.

Начав снимать ее пояс, Мич внезапно остановился, когда она уперлась руками ему в грудь.

— Я не причиню тебе вреда.

— Нет. — Эстер поверила ему и опустила руки. Расстегнутый им пояс соскользнул на пол. Когда же он снова коснулся ее губ, она обняла его, отдаваясь нахлынувшему чувству.

Это было именно то, чего она желала. Она не могла больше обманывать себя или придумывать оправдания. Сегодня ночью она хотела думать как женщина и быть воспринимаемой как женщина. Быть желанной, манящей, обожаемой. Когда губы сомкнулись, их глаза встретились. И она улыбалась.

— Я так долго ждал этого. — Он дотронулся пальцем до ее губ, переполненный столь глубоким и ярким чувством эмоционального удовлетворения, которое с трудом поддавалось описанию.

— Ждал чего?

— Чтобы ты улыбнулась мне, когда я тебя поцелую. — Он коснулся руками ее лица. — Давай попробуем еще раз.

В этот раз поцелуй оказался глубже, он словно сметал преграды, проникая в самое сокровенное. Она положила руки ему на плечи, заключив его в объятия. Он почувствовал, как ее пальцы касаются его шеи, сперва робко, потом все более и более уверенно.

— Все еще боишься?

— Нет. — Она опять улыбнулась.