– И давно вы дружите с Дженис?

– Дженис? О, вы хотите сказать… – (Бейли быстро толкнула локтем приятельницу в ребра.) – Дженис, – повторила Джо-Энн напряженным голосом. – Вы имеете в виду эту Дженис?

Паркер нахмурился.

– Значит, это также было ложью?

– Также, – хладнокровно призналась Бейли, решив, что у нее нет другого выхода. – Во-первых, это моя проблема. Я сказала вам правду. А теперь я заявляю вам в последний раз – я писательница, так же как Джо-Энн. – Она ткнула пальцем в грудь подруги. – Скажи ему.

– Мы обе писательницы, – подтвердила Джо-Энн без особого энтузиазма.

На эту тему Джо-Энн не любила распространяться, хотя Бейли никак не могла понять причину. Она предполагала, что это было своего рода суеверием, страхом спугнуть удачу чрезмерным проявлением нахальства и хвастовства и тем самым лишиться возможности продать свою книгу.

Паркер вздохнул, мрачно нахмурившись.

– Так я и думал.

Поезд остановился на очередной станции, и он двинулся к выходу.

– Прощайте, – сказала Джо-Энн, махнув рукой. – Было приятно познакомиться.

– Мне также.

Он взглянул на Бейли; она готова была поклясться, что взгляд его на секунду ожесточился. Еще мгновение – и он вышел из вагона.

– Ты назвалась Дженис? – вскричала Джо-Энн, едва он скрылся из виду. – Зачем ты это сделала?

– Я… я не знаю. С перепугу.

Джо-Энн провела рукой по лицу.

– Теперь он и в самом деле примет тебя за дурочку.

– Было бы куда лучше, если бы ты не вела себя так, будто впервые слышишь слово «писатель», – торопясь, чтобы Джо-Энн не обвинила ее еще в чем-нибудь, сказала Бейли. Нападение – лучшее средство защиты.

– Я не люблю распространяться об этом, как тебе известно. И была бы очень благодарна тебе, если бы ты не сообщала об этом первому встречному.

– О, Боже! – пробормотала Бейли, чувствуя себя бесконечно несчастной.

Вот и Джо-Энн рассердилась, и Паркер счел ее идиоткой… Хуже всего было то, что она ничего не могла сделать, чтобы восстановить свое достоинство в его глазах. То обстоятельство, что все это так сильно беспокоило ее, было предметом для отдельного анализа, но тем не менее в данную минуту это ее беспокоило.

Если бы только Паркер не смотрел на нее своими темными глазами так, как будто силился изменить свое первое впечатление…

Не стоило и ей оглядываться ему вслед под действием того непонятного чувства, которое испытывает героиня романа, когда встречает мужчину своих грез…

Нельзя отрицать, что, представившись Дженис Хемптон, она солгала, но все остальное-то было подлинной правдой! А этот тип, без сомнения, не верил ни одному ее слову. Тем не менее он так ее заинтриговал, что пришлось потратить пару часов своего драгоценного времени и в субботу отправиться в библиотеку, чтобы изучить о нем все, что только там на него имелось. К сожалению, материалов было очень мало. За дальнейшей информацией она решила обратиться в понедельник в редакции газет: может, там удастся добыть что-нибудь дельное.

В понедельник, когда настало время ленча, Бейли изменила свое намерение и направилась прямиком в здание, где находилась контора, в которой работал Паркер. Стоя за дверьми его кабинета, она на секунду замерла, раздумывая, полагается ли ей медаль за проявленное мужество – или печать на лоб за глупость.

– Могу я чем-нибудь помочь вам? – спросила секретарша, когда Бейли только вошла в приемную архитектурной фирмы. Это была та самая женщина, с которой она беседовала за неделю до того.