— Вы, наверно, откуда-нибудь представитель? — спросил храбрый Саша Воробейко.

— Нет, я просто пришёл с вами познакомиться, посмотреть, какие вы.

Шурин ответ дал право на новые вопросы.

— Нет, правда, вы к нам зачем? Почему с нами знакомиться? Откуда вы?

Когда они услышали, что Шура приехал из Сталино, вопросов стало ещё больше. Был ли он в селе Покровском? Видел ли ребят-подпольщиков, которые боролись с фашистами? И тайную пещеру, где был их подпольный штаб? Неужели такая большая пещера, что там можно было прятать девушек от фашистской каторги?

Шура говорил с мальчиками, как с равными, как накануне со мной. Он рассказал о покровских пионерах, об украинских школьниках, об Артеке.

— Как твоя фамилия? — вдруг спросил он Киру. — Глазков? Ну, как же, знаю, марки собираешь… А с тобой мы тёзки, тебя зовут Александр Воробейко. Верно?.. Ты, конечно, не кто иной, как Борис Левин. Правильно? — обращался он по очереди к остолбеневшим мальчуганам.

Сказать по правде, это удивило и меня. Я никак не думала, что Шура запомнит всё, о чём я ему рассказывала. Но сказалась счастливая память и с детских лет знакомая мне Шурина любовь к неожиданным выдумкам.

— Это вам Марина Николаевна про всех рассказала! — воскликнул Борис.

— Ты думаешь? А хочешь, я скажу, сколько каждому из вас лет?

— Это просто: нам почти всем по одиннадцати или двенадцати, раз мы в четвёртом классе, — возразил Толя.

— Да, ты прав. А хочешь, я отгадаю, сколько лет твоей маме?

— Хочу!

— Ну вот, держи бумагу, держи карандаш. Нет, не показывай мне, садись в сторонку. Вот так. Теперь напиши номер обуви, которую носит твоя мама. Написал? Помножь на два. Прибавь пять. Прибавил? Теперь умножь полученную сумму на пятьдесят. Помножил? А теперь прибавь к произведению 1696. А теперь вычти год маминого рождения. Сделал? Сколько у тебя получилось?

— 3634.

Шура сделал вид, будто сосредоточенно размышляет, и через минуту сказал:

— Твоей маме тридцать четыре года — верно?

— Да, — только и мог сказать ошеломлённый Толя.

Все кинулись к Толиному листку. Номер обуви Толиной мамы был 36. Толя удвоил его — вышло 72, прибавил 5 — получилось 77, умножил на 50 — получил 850, прибавил 1696 — вышло 5546. Год рождения Толиной мамы 1912, после вычитания получилось 3634; первые две цифры означали номер обуви, вторые две — возраст.

Что тут началось! Лёше захотелось, чтобы Шура отгадал возраст двух его братишек. Саша Гай пришёл в отчаяние оттого, что не знал номера дедушкиной обуви…

— И всегда будет правильно получаться? — спросил Борис.

— В этом году непременно, — подтвердил Шура. — А вот, скажем, в 1950 году придётся после умножения прибавлять не 1696, а 1700, а в 1951-м уже 1701.

Шурины слова немедля проверили — и все до одного убедились, что он может отгадать всё на свете. В самом деле, тут же оказалось, что он умеет решить любой кроссворд, ответить на загадки-шутки, которые предлагала ребятам «Пионерская правда», и найти выход из любых нарисованных там лабиринтов. Ребята быстро почувствовали себя с ним, как со старым знакомым.

Шура ещё не раз побывал у меня в классе, сидел на уроках, перемены проводил с ребятами и подробно обо всём расспрашивал.

…Он уехал на десятый день. У него всё сложилось так, как мы и думали: Шура возвращался домой корреспондентом «Комсомольской правды».

— Буду ездить, смотреть, писать, — сказал он, вернувшись в последний раз из редакции. — Интересно, правда?

Он увозил с собой внушительную посылку: ученики нашей школы собрали книги для пионеров и школьников села Покровского, и Шура обещал переправить их по назначению.