Loading...
Изменить размер шрифта - +
Сомневаюсь, знала ли она, что у лифчиков, вообще-то, существует размер. При всем том нечто в Сумирэ притягивало сердца. Что особенного в этой девушке – словами не объяснишь. Достаточно было просто заглянуть ей в глаза – там всегда отражалось это “нечто особенное”.
Ладно, что бродить вокруг да около… Я любил Сумирэ. С самых первых слов, которыми когда-то мы перекинулись, любовь захватила меня, и постепенно я понял: всё, назад дороги нет. Долгое время никого и ничего, кроме нее, для меня не существовало. Конечно, я несколько раз порывался рассказать ей о своих чувствах. Но почему-то, когда она была рядом, я никак не мог найти подходящие слова. А может, в конце концов даже и лучше, что так вышло. Ведь умудрись я как-то донести до нее свою любовь, она уж точно от смеха бы лопнула.
Покуда я “дружил” с Сумирэ, у меня было две-три девушки, и с ними я встречался. (Не то чтобы я не помнил, сколько их было точно. “Две-три” – зависит от того, как считать.) Если добавить еще и тех, с кем я спал всего раз или два, список окажется чуть длиннее. Когда мое тело занималось любовью с этими девушками, я часто думал о Сумирэ. То есть где-то в уголке моего мозга – иногда я чувствовал это сильнее, иногда слабее – надежно хранился ее образ. Часто, обнимая другую, я представлял, что на самом деле со мной Сумирэ. Конечно, с моей стороны это было не очень честно. Но что толку рассуждать “честно – нечестно”, если я просто не мог иначе.
Итак, вернусь к тому, как Сумирэ познакомилась с Мюу.
Мюу слышала раньше имя Джека Керуака и даже смутно припоминала: вроде он был писателем. Но что это был за писатель, она не помнила напрочь.
– Керуак? Хм… Это который был м-м… “спутником”, что ли?
Сумирэ сразу даже не поняла, о чем, собственно, речь. Нож с вилкой так и застыли у нее в руках, и она задумалась.
– Спутник? Искусственный спутник Земли, который Советский Союз первым запустил в начале 50-х? Да, но Джек Керуак – американский романист. Ну да, по времени они, конечно, совпадают, но…
– А разве не так назывались тогда писатели вроде Керуака? – спросила Мюу и кончиком пальца очертила на столе круг. Словно память ее была сосудом причудливой формы, на дне которого она и пыталась на ощупь отыскать нужное воспоминание.
– Спутник?..
– Ну да, название литературного направления. Так ведь часто говорят: “Существует такая-то школа…” Точно-точно. Как “Сиракаба”<“Сиракаба” (яп. “белая береза”, 1910-1923) – литературная группа, с деятельностью которой связаны имена писателей-неогуманистов Такэо Арисима, Наоя Сига, Санэацу Мусякодзи >.
Тут, наконец, до Сумирэ дошло.
– Битник!
Мюу слегка промокнула губы салфеткой.
– Битник, спутник… Вечно я термины эти забываю. Всякие там “Реставрации Кэмму” <Реставрация Кэмму (1334) – восстановление единоличной императорской власти в Японии императором Го-Дайго после периода, когда реальная власть в стране принадлежала военному правительству, т н. “бакуфу”. >, “Рапалльские договоры”. Да ну их, все это – дремучая история.
Ненадолго воцарилось легкое молчание, как бы напоминая о течении времени.
– Рапалльские договоры? – переспросила Сумирэ.
Мюу улыбнулась. Словно выдвинули ящик, к которому не прикасались целую вечность, и вытащили из его глубины на свет божий эту улыбку – милую улыбку близкого и родного человека. Мюу удивительно красиво прищурилась. Затем протянула руку и узкими длинными пальцами еще больше взъерошила и без того торчавшие в разные стороны волосы Сумирэ – так просто и естественно, что Сумирэ невольно поддалась на этот жест и тоже улыбнулась.
С того дня Сумирэ стала про себя называть Мюу “мой любимый спутник”.
Быстрый переход