— Благодарю вас, милорд. — Томас поднялся. — Если вам что-нибудь понадобится — что угодно, — прошу вас, только скажите. Вы знаете, что я для вас все сделаю.

— Спасибо, Томас. — Джон попробовал улыбнуться, но не смог.

— С вами ничего не случится?

— Ни в коем случае.

— Тогда всего хорошего, милорд.

Глядя Томасу вслед, Джон провел руками по волосам и уставился на гроссбух. Компания разорилась. У него никогда не будет денег, чтобы купить два новых судна.

Одним сердитым движением Джон смахнул со стола все. Бумаги взлетели вверх и разлетелись по конторе. Гроссбух пролетел по воздуху, ударился о стену и приземлился на кучу, сваленную в углу. Джон окинул взглядом беспорядок, погасил свечу кончиками пальцев и вышел из конторы.

Прислонившись к фальшборту и прищурившись, она смотрела на доки. Корабли всех размеров и очертаний покачивались в желтом клубящемся тумане, их высокие мачты двигались вверх-вниз точно темные привидения, возвышающиеся над водой. На носу у каждого корабля горел фонарь, и свет его мерцал в тумане. Холли услышала шаги и увидела, что к ней идет капитан Маклейн.

Он остановился рядом, ласково взял ее за руку и протянул несколько банкнот.

— Это может тебе пригодиться, девочка. Ты уверена, что не хочешь поехать ко мне домой на праздники? Моя жена с радостью примет тебя.

— Нет. Я прекрасно устроюсь, но все равно благодарю вас. — Холли стала на цыпочки и клюнула его в щеку, почувствовав, как его густая борода щекочет ей кожу.

Общее “у-ух ты” послышалось со стороны команды, которая причаливала судно к доку.

Капитан Маклейн повернулся к ним, его щеки все еще горели.

— Занимайтесь своим делом, джентльмены, иначе будете драить палубу следующие шесть месяцев без увольнения на берег.

Те отвернулись, половина из них заулыбались, и продолжили привязывать толстые канаты.

Холли сложила банкноты, сунула их в потайной карман, который пришила к шву платья, и прошептала, приблизив голову к капитану:

— Зачем вам пустые угрозы? Разве вы сможете запретить им сойти на берег, когда Рождество уже на носу?

— Еще как смогу! — Капитан Маклейн попытался сохранить суровый вид, но растаял от ее улыбки. Впрочем, улыбка его исчезла, когда он спросил: — Что ты будешь теперь делать, девочка?

— Первое, что я сделаю, — найду подходящее жилье, потом куплю материю для новой одежды. — Холли опустила глаза на свое единственное платье. Когда-то оно было глубокого синего цвета, но от многочисленных стирок атлас стал бледно-голубым. Подол обтрепался и порвался от долгой носки, а от кулинарных усилий на юбке появились жирные пятна. — И наверное, начну искать работу. Не знаю какую. Может, кто-нибудь наймет меня в стряпухи. — И Холли скосила на него глаза.

Услышав о ее намерении, капитан откинул голову и засмеялся.

— Желаю удачи. Еще немного твоей замечательной стряпни, девочка, и от всех нас остались бы кожа да кости.

— Я знаю, что мои кулинарные навыки не ахти какие, но неужели все было так плохо?

Он потрепал ее по плечу.

— Признаюсь тебе в одной вещи, девочка. Я пробовал кормить чаек теми бисквитами, которые ты пекла, и с прискорбием могу сообщить, что бедняги давились, кашляли и подыхали, не успев улететь.

— Вы меня обманываете?

— Клянусь могилой моей матушки. У меня сохранилось немного твоих бисквитов. Я решил, что сохраню их и заряжу ими пушку, когда на нас нападут пираты.