— Нет, не может быть! Он не маг!

А мавры, похоже, забыли о том, что горящие корабли уже никогда не смогут доставить их домой. Они, смешавшись в толпу, отчаянно боролись с огнем и поливали, поливали беснующееся пламя, передавая друг другу ведро за ведром. Савл усмехнулся и проговорил:

Пламя на горящих кораблях взметнулось столбом. Послышались испуганные вопли — мавры отбежали назад, не обращая внимания на то, как все большее число их соратников падает, сраженное стрелами, пущенными из арбалетов.

— Говорить о нескольких отважных горожанах не приходится, — заметил Савл. — У нас появились неожиданные союзники.

— Да, но мы не можем себе позволить пользоваться поддержкой союзников, которые нам неведомы! — возразил Жильбер.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — грустно кивнул Савл. — У меня так бывало — кто-то выручал меня в драке, хотя в других обстоятельствах я, может быть, и знакомиться с ним бы не захотел.

Тут Савл заметил, что пламя начало опадать.

— Думаю, леди Мэнтрел, можно теперь дать дождику волю, — сказал он.

Корабли сгорели до ватерлиний.

Химена, дрожа от усталости, с радостью опустила руки. Она жадно ловила ртом воздух.

— Да, тяжесть была невыносимая!

— Зато как это нам помогло! — утешил ее Савл. — Очень надеюсь, что нам понравится тот парень, который затеял этот пожар. — Он нахмурился. — Но это не может быть тот, о ком я думаю.

Как только мавры увидели, что их корабли уже ни на что не годятся, по их рядам пронесся удрученный стон. Они заметались по берегу, и мало-помалу стоны превратились в крики ярости.

— Приехали, — констатировал Савл. — Сейчас грянет час расплаты.

Вопли ярости слились в единый рев, и толпа мавров хлынула вверх по аллее.

— Они увидели трупы! — догадался Савл. Он перегнулся через парапет, пытаясь получше разглядеть происходящее, и добавил:

— Они за кем-то гонятся!

Толпа — большей частью пешие воины — устремилась по аллее. Конники не могли пробиться сквозь толпу рвущихся вперед пехотинцев. На алебардах и наконечниках копий сверкали блики, но двигаться по аллее мавры могли только по двенадцать пехотинцев в ряд, и вскоре первая шеренга упала, сраженная стрелами.

Мавры, шедшие во второй шеренге, запнулись и повалились на тела павших соратников. То же самое случилось с третьей и четвертой шеренгами. Войско смешалось, воины налетали друг на друга, толкались, переругивались.

И тут с боковой улицы выскочил всадник на черном коне и поскакал галопом вверх по холму. С разных сторон выбежали воины в темных доспехах и во всю прыть помчались следом за своим господином.

Мавры продолжали спотыкаться, падать, вставать на ноги, ругаться. Наконец войско снова приняло более или менее стройный вид и продолжило продвижение к городу.

Но к этому времени черный конь уже был почти у самых ворот. Всадник в темных доспехах помахал рукой и что-то прокричал. Стоявший у надвратной башни офицер криком поприветствовал всадника и поднял руку.

— Это он! — радостно воскликнул Савл.

— Кто?! — требовательно вскричала Химена. Ворота, издав стон, отворились, и всадник влетел во двор, тут же усмирил коня и отвел его в сторону от дороги.

Его меч сверкал, отражая отблески пламени, а его люди вбегали в ворота.

Враги, увидев распахнутые ворота, взревели и бросились вперед. Они выли, словно стая гончих, завидевших лису. Но пехотинцам все-таки хватило ума расступиться и пропустить вперед всадников. С полдюжины конников взлетели вверх по склону холма, они пустили стрелы, но стрелы упали на землю, не долетев до людей в темных доспехах.