А незваные гости боялись попасть впросак.

— Приветствую вас... — Мэт на миг задумался, как бы лучше обратиться к полководцу, и выбрал:

— ...господин Тафа. Меня зовут Мэтью Мэнтрел, я лорд Маг Меровенса. — С этими словами Мэт гневно глянул через плечо на стражника, державшего его за руки. Тот от удивления на миг ослабил хватку, и Мэту удалось встать на ноги. — Позвольте представить вам моего отца, Рамона, лорда Мэнтрела.

Брови Рамона поползли вверх. А махди широко открыл глаза.

— Рамон? Ты из Ибирии? — Тут махди, похоже, наконец заметил, сколь неудобна поза отца Мэта, и раздраженно махнул рукой стражнику, сжимавшему руки Рамона:

— Пусть встанет. К врагам такого звания следует относиться с почетом.

Стражник неохотно позволил Рамону встать, но рук его не отпустил.

— Я не из Ибирии, господин Тафа, — уточнил Рамон. — Но дед мой родом оттуда. В юности он пересек Пиренеи, дабы уйти от злобного тирана.

— Гордогроссо, — понимающе кивнул Тафа. — Да, я помню. Ни одному мудрецу не удавалось уговорить нас выступить против Ибирии до тех пор, пока не был свергнут этот злобный король.

Мэт хотел было пояснить, что отец говорит не о Гордогроссо, а о Франко, но решил, что это бы еще больше осложнило положение дел.

— Значит, теперь ты явился ко мне, чтобы потребовать обратно замок своего отца, — заключил махди.

— Нет, господин Тафа, мы пришли для того, чтобы воспрепятствовать кровавой бойне. Негоже, чтобы слуги одного и того же Бога истребляли друг друга.

Юноша, сидевший на троне из подушек, грозно нахмурился, пораженный дерзостью Рамона. Поражен был и Мэт, хотя собирался сказать махди то же самое.

Стражники и командиры арабского войска сердито зароптали.

Тафа устремил глаза на Мэта.

— Ты согласен со своим отцом?

— Безусловно, — кивнул Мэт, решив, что сейчас не время уточнять, кто чьего мнения поддерживается. — Но сейчас, господин Тафа, больше всего я потрясен тем, насколько быстро вы продвинулись так далеко от Гибралтара.

Тафа небрежно махнул рукой, как бы отказываясь от скрытой в словах Мэта лести.

— Эти ибирийские трусы даже не думают драться — они удирают еще до того, как наше войско подходит к их городам.

Стало быть, король Ринальдо эвакуировал те города, которые, на его взгляд, он не мог бы защитить, и избегал открытого сражения. Мудро. Вероятно, больше всего Ринальдо заботился о том, чтобы уберечь горожан. Правда, казалось, что арабское войско неплохо вымуштровано, но кто знает, как могли повести себя воины с мирными жителями? Так что Ринальдо нельзя было отказать в предусмотрительности. Кроме того, пусть большинство мусульман и не занимались обращением христиан в свою веру огнем и мечом, где гарантия, что они не начнут этого делать? А примись они за это дело, людей, пожелавших бы принять мученический конец, нашлось бы, вероятно, немало.

Помимо всего прочего, тактика Ринальдо свидетельствовала о том, что ибирийский король накапливает силы. Но что у него на уме на самом деле? — гадал Мэт.

— С помощью какой магии вы попали сюда? — вопросил Тафа.

— Да очень просто, — небрежно отозвался Мэт. — Нас доставила джинна.

Присутствовавшие в шатре испуганно и удивленно загомонили. Тафа смотрел на Мэта так, словно хотел пронзить его взглядом насквозь.