Мэт с упавшим сердцем уставился на то место, где она только что стояла.

Через несколько минут он ползком вернулся к отцу. Откуда ни возьмись взлетела стая ворон и устремилась в ту сторону, где засел снайпер. «Кто бы их мог послать?» — подумал Мэт.

И тут раздалась истеричная автоматная очередь. Вороны, свирепо каркая, помчались обратно. Автомат умолк. Мэт вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал.

Он догадывался о том, что могло произойти, и ему хотелось добраться до места раньше Лакшми.

— Мэтью! Ложись! — крикнул Рамон, увидев сына. Мэт мотнул головой. Едва он добежал до отца, как с неба, клубясь, опустился смерч и швырнул на землю черный узел. Смерч преобразился в десятифутового роста Лакшми, полыхающую гневом.

— Этот тупица имел дерзость стрелять в меня! — воскликнула она.

— А пули сквозь нее пролетели! — взвыл узел, не разворачиваясь. — Сквозь нее прошли, а она даже и не заметила ничегошеньки!

— О, еще как заметила! — фыркнула Лакшми. — И мне было очень больно, уверяю тебя! Надеюсь, ты поймешь меня — я отомстила ему.

Мэт нахмурился:

— Крови не вижу.

— У него нет ран. Я просто скрутила его мышцы в нескольких местах, — небрежно бросила Лакшми. — Хорошо, что я отправилась к нему вместо тебя, смертный, ибо он из гашишиннов. Опаснейший убийца.

— Убийца? — переспросил Мэт.

— Ну да. Он одурманен гашишем или чем-то вроде гашиша и послан, чтобы убить тебя, — тогда его господин даст ему еще.

— Спасибо, — проговорил Мэт, чувствуя себя не в своей тарелке. — Огромное тебе спасибо. Прости, что не могу выразить свою благодарность иначе, чем словами.

— Я сейчас не в настроении! Позовешь, если соскучишься! — воскликнула Лакшми, вновь завертелась смерчем и исчезла.

Мэт пнул черный узел ногой.

— Она ушла. Вставай давай.

— Че, правда? — Террорист осмелился развернуться и осторожно посмотреть по сторонам. — Правда, ушла?

Рамон выпучил глаза.

— Луко?!

Вдруг воздух рядом с ней засверкал мелкими искорками, превратился в марево, постепенно уплотнился и взорвался — мягко, негромко. Химена обернулась, широко открыв глаза. Сердце ее бешено стучало.

— Приветствую тебя, о Светлейшая из Светлых!

— Но я вовсе не светлая... у меня темные волосы, — несколько растерянно возразила Химена.

— О да, волосы твои подобны цвету воронова крыла, а глаза — словно глаза газели! — восторженно вымолвил колдун. — Я — Бейдизам, полководец войска, которое стоит у врат твоего города, — но это тебе ведомо.

Химена быстро поднялась и изящно махнула рукой, как бы повелевая незваному гостю удалиться.

— Что вы делаете в моих покоях, господин?

— О, чего может желать молодой мужчина в расцвете сил в покоях прекрасной женщины? — выдохнул Бейдизам.

— Господин! — вскричала Химена. — Вы оскорбляете меня!

— Я этого вовсе не хотел, — возразил Бейдизам, однако в его глазах сожаление смешалось со страстью. — Я жажду лишь восхвалить твою красоту, как она того заслуживает, и хочу, чтобы между нами установились дружеские отношения.

— Дружеские? — отшатнулась Химена. — Это при том, что ваше войско осаждает мой город?

— О да, мы враги, но мы могли бы поговорить, как добрые люди, — возразил Бейдизам.