|
В семье, вскормленной на традициях индусской культуры, ребенка будут кормить тем же. Потомок приверженца ислама наверняка вырастет мусульманином. Родители обычно ничего другого и не желают. Но каково бывает их удивление, если их дитя, которое до двадцати пяти лет покорно шло привычной тропой, вдруг взбунтовалось бы! Индус стал мусульманином, мусульманин – христианином, христианин – коммунистом! Мировоззрение человека складывается из его жизненного опыта, а не из того, чем набьют ему голову! К несчастью, в жизни все же нередко наблюдается второе. Религия передается по наследству: дед был индусом, отец – индус, индусом будет и сын. Сначала он неуверенно делает первый шаг, потом второй и третий, а потом уже уверенно идет проторенной тропой. Идет и не видит, что по сторонам дороги растет трава, качают головками золотистые цветы, стоят красавицы сосны. На скалах звонкоголосые птицы блестят яркими перьями. Воздух опьяняет, а в небе медленно плывут сотканные феями облака… Нет, все это для него не существует. Для него, как для мула, есть только бесконечная цепь шагов и понукание хозяина. Отец погоняет сына, а тот, как мул, бредет по истоптанной дороге… Как же выйдет он на новую дорогу, на нехоженые тропы? Наверное, мне не придется понукать моего сына…
Ладно, бог с ними, с именем и религией. Давайте подумаем о том, где его родина и кто его народ. Это установить нетрудно, если обратиться к прошлому. Мальчик родился в Индии – значит, он – индиец. Родители его происходят из Северной Индии – следовательно, по национальности он – ариец. Все правильно. Так всегда считалось, считается и будет еще долго считаться в этом мире. И все же мне кажется, что каждое новое мгновение, которое приносит миру нового ребенка, требует внимательнейшего рассмотрения этого вопроса. Что такое индиец? Кто такие арийцы и откуда они пришли? Может быть, они пришли из Средней Азии, смешав в своих жилах монгольскую и арийскую кровь. Переселившись в Индию, арийцы смешались с дравидийскими племенами. Потом страну завоевали мусульмане и слили с кровью местного населения поток семитской крови. Скажите же мне теперь, кто такие индийцы и откуда они ведут свой род? Вот это – Индия, но она включает в себя и Туркестан, и Россию, и Китай, и Иран, и Турцию, и Аравию, и Европу, а теперь еще и Пакистан. Кровь, национальность, страна, – какие все это условности. И подумать только, что человек сознательно надел на себя эти цепи! Я так люблю своего сына, как же могу я заковать его в них? Кисть запротестовала. Пока еще ни одна краска не прибавилась к рисунку. Мысль моя устремилась к другому – какое воспитание должен получить малыш? И здесь я столкнулся с затруднениями. То образование, которое дают в наших школах и колледжах, до такой степени связано со старым, что в нем просто нет места новому опыту. Что же мне, заставить сына учить ту историю, которая сеет общинные раздоры среди людей и проповедует религиозную нетерпимость; ту историю, которая пространно описывает развратную жизнь царей и поет хвалу их дуракам-министрам? Заставить моего малыша изучить ту географию, которая не знает толком, где находятся северный и где южный полюса? Дать в руки своему сыну ту литературу, которая воспевает любовные похождения разгульной знати и пьяных поэтов? Для чего моему сыну забивать голову экономикой, которая не может дать представления о том, в чем заключается сущность капитала? Для чего моему сыну учить арифметику, задающую ему, например, такие премудрые вопросы: если лошадь в час может проскакать две мили, то сколько проскачет она в двадцать четыре часа? Глупая и невежественная наука, которую преподают в наших школах и колледжах! Как далека она от современности! Почтенная наука стара – ей больше сотни лет, а мой мальчик совсем еще малыш, и, может быть, когда-нибудь весь народ преподнесет ему урок жизни. Возможно, этого и нельзя сделать, но я хочу совсем не давать ему имени, не связывать его ни с какой верой, национальностью или страной. |
