Я показала Уайти знакомую миску, на что она быстро отреагировала: подошла и стала лакать воду в двух шагах от меня. Малыши убежали, но, когда Уайти успокоила их своим «прр-прр», они вернулись к своей полуденной сиесте, а я сфотографировала их, воспользовавшись тем, что они были слишком сонными, чтобы протестовать. В пять часов пополудни они начали зевать и потягиваться и затем медленно удалились. Боязливый детеныш шел впереди, и Уайти шла в том направлении, откуда слышался его призыв. Это было прекрасное зрелище: гепарды, легко ступающие по высокой траве, сверкавшей как золото в лучах заходящего солнца и великолепно контрастировавшей с темно-красной завесой дождя, нависшей на горизонте над холмами цвета индиго.

Я подумала, что если даже никогда больше не увижу Уайти, то хотя бы буду знать, что она достигла всего, чего я ей желала: возможности жить свободно в этом прекрасном парке и приносить потомство. Уайти была звеном между Пиппой и этими дикими молодыми гепардами. Мой эксперимент доказал, что гепардов можно спасти от истребления, помогая нм размножаться в естественных условиях.

В январе 1976 года я отправилась в Меру на два дня и захватила с собой нескольких моих друзей. Совсем не надеясь увидеть потомков Пиппы в течение такого короткого времени, я была взволнована сообщением о том, что недавно гепарда с тремя маленькими детенышами видели близ реки Роджеверо. Поскольку Роджеверо частично протекает по территории Уайти, я надеялась, что это, возможно, была она. Мы сосредоточили все свои поиски на этом районе ранним утром и поздним вечером, зная, что во время дневной жары гепарды надежно укрываются от солнца. Проезжая в это время по другим местам парка, мы видели почти всех животных, живущих в Меру, за исключением леопардов и гепардов. У слонов было так много крошечных слонят, что нам стало даже досадно, когда мы увидели одно стадо совсем без малышей. Не меньше детенышей было и у жирафов, среди которых мы обнаружили нянек; обязанности няни выполняла самка, наблюдавшая за подростками, пока их матери паслись.

В последний вечер нашего пребывания в Меру мы медленно двигались по дороге, идущей параллельно Роджеверо, и вдруг заметили гепарда, высунувшего голову из травы на расстоянии не больше десяти метров от нас.

Когда я тихонько позвала: «Уайти», она не обратила внимания на мой призыв, но и не убежала, как это сделал бы любой дикий гепард. Ободренная, я налила воды в знакомую миску, не торопясь вышла из машины и осторожно пошла вперед. Гепард повернулся, и я смогла узнать Уайти по расположению пятен вдоль основания ее хвоста. Я была на полпути к ней, но она не делала попытки подойти к миске с водой, а пристально смотрела вперед. Проследив за ее взглядом, я увидела вдали четырех газелей Гранта. Так как Уайти, очевидно, больше интересовалась добычей, чем водой, я возвратилась в машину, и оттуда мы все наблюдали за ней. Она упорно двигалась по направлению к газелям, подкрадываясь к ним шаг за шагом, и мгновенно замирала, как только они поднимали голову и смотрели на нее. Это продолжалось с полчаса, а потом Уайти спряталась в высокой траве и исчезла из поля зрения. Между ней и газелями не было укрытия, а расстояние было, очевидно, слишком большим, для того чтобы она могла рискнуть сделать последний бросок.