Изменить размер шрифта - +
Она стала орать громко-прегромко, и жлобы с дверей догадались подскочить и стали оттаскивать Зину, так и не выпускающую Машкины волосы. Успела Баба-Яга и одному из вышибал заехать бутылкой. А Машка уже бежала обратно в кабаре.

— Она сошла с ума, ваша жена! — кричала она, пробегая вестибюль, где так и сидел Георгий. — Старая карга! — ревела Маша, спускаясь к бару. — Вызовите полицию на эту ведьму! — жаловалась она Вячеславу, который побежал наверх. — Она бутылку для меня приготовила, вы представляете? Дайте мне пива! — стояла Маша у бара, где опять сидел Леша.

— Что же ты, Машенька, такая большая, а не могла ее как следует отпиздить?! — Леша сочувствовал, но не мог сдержать и смеха.

— Это только подтверждает мою приличность. А она применила известный прием. Подлый. Вы хватаете человека за волосы и держите на вытянутой руке и человек машет своими руками в воздухе, руки у всех почти одинаковой длины, а если он приближается, вы сразу усиливаете хватку, и ему невыносимо больно.

Машка провела рукой по своим распущенным волосам, и в руке у нее остался большой клок волос.

— Блядь, мои волосы выдрала, сука старая… Про какие-то наркотики, которые я даю Витьке. Вы представляете?

— Да этот сумасшедший сам кому угодно их даст! Поедем, я тебя подвезу домой. Заедем, может, на станцию.

Все польки тем временем поднялись в вестибюль, Мишель вышла из-за бара и переговаривалась с Вячеславом, держащим Зинино орудие в руке. Виктор, видимо, прятался в туалете.

— Вот, Вячеслав, вы все время меня ругаете, а что вы сделаете с этой хулиганкой? Я посмотрю, посмотрю, — всхлипывала Машка.

Бедный Вячеслав зашел в каморку, бросив бутылку в пустой ящик и выпив из своей рюмочки.

 

* * *

По РФИ популярность Миттерана сравнили с популярностью Бельмондо. Миттеран побил кинозвезду, и Машка туг же представила президента в фильме «Великолепный». Вот президент пытался впрыгнуть в автомобиль, перемахивая через дверцу кабриолета, но в воображении Маши у него это не получилось и он… упал! Жаклин Биссет тоже убегала из объятий президента, и вместо нее к нему прибегали маленькие детки, девочки, которых он щекотал розочкой под подбородками. Кошмар, он, президент, виделся Машке педофилом?! Ну и тогда на сцену прибегал Мацнев с несовершеннолетними девушками и русскими блинами, Поль Боулз бил в бубен о бедра танжирских мальчиков и своей жены, о которой забыли, что та была писателем, а Жак Ланг пел песню на слова карикатуриста Бахчаняна «Гей! Славяне!» Туда же спешил Горбачев с электробалалайкой, но большой Ельцин, переодевшись Дубом, загораживал путь и пел «ду-ду-ду!», потому что еще не придумал новых слов для «Боже, Царя храни!» Да, СССР тоже принимал участие в универсальной игре. Если раньше не нужно было создавать публичного образа советского лидера — впрочем, нужно или нет, он был, отображенный в народном фольклоре, в анекдотах, — не надо было показывать генсека на лошади или в спортивном зале, то теперь это почти делалось. Вот Горбачев и Раиса на пригорке, в молодости, вот они на завалинке, под окнами домика (специально для «Пари Матч» покрашенного) его мамы. И таким образом Запад принимает, воспринимает советского лидера, наделяет его человеческими качествами… Но ведь это-то только лишний раз и подчеркивает нетерпимость, ограниченность и неприемлемость Западом чего-то непохожего на себя! Горбачев был слегка похож на комедийного актера, говорящего всем «Creve, salaud!», и Машка наделяла его этим волшебным даром, и все вокруг дохли.

Машка обожала в голове своей прокручивать моментальный, коротенький фильм под впечатлением сказанного кем-то, услышанного ею или увиденного.

Быстрый переход