Не дожидаясь, пока она подойдет к столику, он прислал ей сообщение в контакте:

«Аня, ты согласна со мной встречаться?»

Смартфон ненавязчиво продемонстрировал текст в самом верху экрана.

На самом деле она, конечно, была никакая не Айрис, а самая обыкновенная Аня, но ведь в интернете это не покатит, нельзя там с простым именем. Надо что-то пооригинальнее придумать, посвежее… Не то присвоят тебе номер при регистрации: ania1590614168.

Кому приятно?

Девушка убрала смартфон в карман. Она давно не видела Виктора — за последний год он очень вырос, и красота его, нисколько не потускнев, приобрела назначенный природой, таинственный, не резкий, но отчетливый оттенок мужественности.

Вместо ответа Аня опустилась на сидение рядом, отвела пальцами прядь волос с лица юноши, легко поцеловала висок, уголок глаза, щеку…

Он повернул голову, и губы их встретились. В кафе находились ещё какие-то люди, и они, вероятно, даже смотрели, как некогда съемочная группа, только теперь Витю отчего-то это совершенно не волновало.

Диалектика

1

Пришла весна, но снег до сих пор лежал кое-где в ямах и канавах огрубевшей крупнозернистой коркой. Финская природа отогревалась медленно, влажные еловые леса в первых числах мая всё ещё дышали прохладой.

Воздух во времянке был сырой, пахло землею и древесиной. Боясь простудить трёхлетнюю Аринку, родители почти не выводили её на улицу, и даже на пол спускаться разрешали редко — только если это оказывалось необходимым. Пола как такового и не существовало — плотная глинистая почва, голая, отшлифованная подошвами до каменной твердости, до глянцевитого блеска. Узкое и высокое окно давало очень мало света, во времянке всегда царил полумрак, и дрожащий желтоватый нимб единственной лампочки, свисавшей с потолка на проводе, вечерами не мог проникнуть в дальние уголки и прогнать оттуда свернувшуюся калачиком темноту.

Обеденный стол представлял собою несколько досок, сколоченных вместе, стульями служили пни.

Аринка целыми днями играла на покрытых брезентом полатях под потолком. Спали там же, под двумя старыми разлезающимися одеялами, все вместе, Аринка между родителями — они согревали ещё теплом своих тел.

Всё это нужно было для того, чтобы построить дом. На закате советской эпохи многие предприятия выделяли сотрудникам дачные участки. Так и получила Аринкина семья шесть соток под Зеленогорском, в краю озёр, камней и елей, пышных, словно бархатные юбки старинных дам.

Пока отец работал, возил, катал, шкурил тяжеленные бревна, Аринкина мама готовила на одноконфорочной электрической плитке во времянке еду, самую простую, макароны, картошку, гречневую кашу, или, забравшись на полати вслух читала Аринке книжки, а иногда помогала отцу, если он о чем-нибудь её просил.

«Раньше, когда даже этой времянки не было, папа приезжал сюда совершенно один, спал в машине, и в холодные весенние ночи стёкла её запотевали, будто она погружалась в молоко, папа строил времянку для того, чтобы мы могли жить здесь и помогать ему.» Так говорила Аринке мама. Она была намного моложе отца и тоже сильно скучала, ей порою приходилось очень трудно в этих суровых условиях, да ещё и с ребенком, но она терпела, потому что, наверное, любила его. Папе исполнилось пятьдесят лет в тот год, когда он заложил фундамент своего дома.