— Похоже, мы самые последние, — отметила Мэгги дрожащим от напряжения голосом.

— Так оно и есть, — согласилась Ханна и бросила на подругу сердитый взгляд. — Будь добра, успокойся! Это всего лишь репетиция!

— Я понимаю, но…

— Никаких «но»! — Ханна решительно открыла дверцу машины. — Пошли, разделаемся со всем этим, и можно будет наконец поесть как следует. — Она старалась развеселить Мэгги. — Я просто умираю от голода!

Репетиция свадебной церемонии прошла без накладок, вот только Ханна… Поначалу все было хорошо. Мэгги представила подругу там членам семьи Грэйнджер, с которыми та еще не встречалась, включая Адама.

Он был таким же высоким и красивым, как и его братья, только выглядел несколько старше их. Его взгляд оказался теплым и дружелюбным.

Таким образом, Ханна чувствовала себя спокойно и уверенно — но лишь до тех пор, пока не пришло время начать репетицию. Вид Джастина, стоявшего рядом с Митчем в конце церковного прохода, произвел на нее неожиданно сильное впечатление.

Все дело было в его глазах, проницательных, словно рентгеновские лучи. Он неторопливо осмотрел Ханну с головы до ног, и казалось, что он видит ее насквозь. Джастин, похоже, способен прочитать любую ее мысль, от него невозможно ничего скрыть. А разнообразные эмоции переполняли Ханну, будоражили душу.

Внезапно она заметила, насколько напряжена, взволнована и даже напугана. Ее бросало то в жар, то в холод. Надвигалось нечто неотвратимое.

Встав у алтаря, Ханна снова оказалась в опасной близости от того, в чьих проницательных серых глазах светилось обещание необыкновенного будущего, волнующего и пугающего.

Взгляд Джастина был настолько пылким, что у нее не осталось ни малейшего сомнения насчет его намерений.

Облегчение наступило, лишь когда она отошла в сторону и уже не могла видеть главного шафера. С этого момента Ханна избегала смотреть в глаза Джастину, и в результате репетиция прошла для нее так же благополучно, как и для всех остальных.

И все складывалось удачно до тех пор, пока они не приехали в отель «Буллок».

Ужин был великолепен, а семья Грэйнджер оказалась очень дружелюбной. С родственниками жениха было легко и приятно общаться — со всеми, кроме Джастина. А тот дождался, пока Ханна выберет себе место за столом, после чего явно намеренно — уселся напротив. В тот момент она снова ощутила на себе красноречивый взгляд. Эти визуальные послания толковались однозначно.

Она не являлась совсем уж неискушенной в любовных делах и понимала правила игры.

Джастин, безусловно, вынашивал планы относительно их совместного времяпрепровождения. Причем все сводилось исключительно к плотскому вожделению.

Несмотря на жгучие взгляды, выдававшие истинные желания Джастина, его редкие короткие реплики были всегда вежливы.

Ханна никак не могла разобраться в себе — то ли ей приятно столь пристальное внимание, то ли хочется бежать от Джастина сломя голову. По правде говоря, ее саму охватывало возбуждение при каждом взгляде на него, хотя, если бы кто-нибудь сказал ей об этом, она бросилась бы яростно опровергать подобные домыслы.

Ханну страшила эта неожиданно пробудившаяся чувственность. Разгоравшийся в ней жар мог отразиться на лице, читаться в глазах. И все-таки она надеялась, что даже самые пристрастные наблюдатели видят лишь спокойную, уравновешенную подругу невесты. В особенности эти ее надежды касались Джастина.

На самом же деле Джастин уже все понял.

Ханна не в силах противостоять его взгляду, в котором сквозило откровенное желание. Она чувствовала этот призыв, и под маской равнодушия в глубине ее глаз скрывалась неутоленная жажда страсти.

Джастин не мог дождаться момента, когда ему удастся остаться наедине с Ханной.