— Извини, Горди. И вправду… Я совсем не хотела…

— Ты чуть не удушила меня. Ведьма! А, блин! — Он опять закашлялся и потер глотку. — Ты что, ловишь кайф, душа всех, кто попадается?

— Я читала, — сказала она. Затем вырвала страницу и отдала ему остальной журнал. — Вот. Возьми себе. О'кей?

Горди заколебался, словно бы боялся, что женщина может отгрызть ему руку, если он протянет ее за журналом. Затем он взял журнал и сказал скрипучим голосом:

— Ладно. Слушай, ты чуть мне горло насквозь не продавила на фиг.

— Извини. — Больше она извиняться не будет. Все же холодную улыбку она сумела выдавить. — Мы ведь все равно друзья, верно?

— Да, — кивнул он. — Все равно друзья. А фиг ли! «У Горди мозгов, как у моторного блока, — подумала Мэри. — Все в порядке. Когда я вставила в него ключ зажигания, он завелся».

В прихожей Мэри заглянула ему в глаза и сказала:

— Я бы хотела снова с тобой увидеться, Горди.

— Разумеется. Звякни в следующий раз, когда понадобится дозняк.

— Нет. — Она произнесла это со значением. — Я не это имею в виду. Я бы хотела, чтобы ты пришел и здесь побыл.

— А! Но… Я… У меня же есть подружка.

— Можешь ее тоже привести, — сказала Мэри и увидела маслянистый блеск, зажегшийся в глазах Горди.

— Я… Гм… Я позвоню тебе, — сказал он, вышел в мерзкую морось к своей «мазде» и уехал. Когда автомобиль скрылся из виду, Мэри заперла дверь и сделала длинный глубокий вдох. Она бросила на горелку щепотку земляничного ароматизатора и закрыла глаза, и пока голубые кольца дыма обтекали ее лицо, думала о Лорде Джеке, о Штормовом Фронте, о послании в «Роллинг Стоун» и восемнадцатом февраля. Она думала об оружии, о легавых в синих мундирах, о лужах крови и стенах огня. Она думала о прошлом, ленивой рекой вьющемся через настоящее в будущее.

Она ответит на призыв. Она будет там, у плачущей леди, в назначенный день и час. Много придется составить планов, множество нитей обрезать и сжечь. Горди поможет ей достать то, что нужно. Остальное она сделает, пользуясь инстинктом и хитростью. Она прошла на кухню, достала ручку из выдвижного ящичка и сделала отметку в виде звездочки на восемнадцатом квадратике февраля. Звезда, ведущая к цели в жизни.

Она была так счастлива, что заплакала.

В спальне Мэри легла, оперев спину на подушки и раскинув ноги.

— Тужься, — сказала она себе и начала дышать резкими хриплыми выдохами. — Тужься! Тужься! — Она надавила обеими руками на покрытый шрамами живот. — Тужься! Ну же, тужься! — От напряжения ее лицо исказила мука нарастающей боли. — О Боже, — выдохнула она, скрипя зубами. — Боже, о Боже, о-оооо… — Она затряслась и зафыркала, а затем с длинным криком и спазмом мускулов бедер сунула руку под подушку и вбросила нового ребенка себе меж бедер.

Это был красивый, здоровый мальчик. Джек, вот как она его назовет. Милый, милый Джекки. Он слегка попищал, но он хороший мальчик и не будет мешать ей спать. Мэри прижала его к себе, баюкая. Ее лицо и груди покрылись испариной.

— Такой чудесный мальчик, — напевала она с лучистой улыбкой, — о, какой чудесный, чудесный мальчик. — Она протянула ему палец, как той девочке, сидевшей в тележке для покупок в супермаркете. Она была разочарована, что он не ухватил ее пальца, потому что жаждала тепла прикосновения.